Александра Механик в ответ ослепительно улыбнулась, помахала всем ладошкой, и амазонки ушли собирать личный состав.
– Это что было? – спросил побуревший стрелок.
– Укусила! – язвительно отозвался пилот. – Видел, как в старых фильмах делают? Оно и есть. Говорят, любовь так передается!
– Знаете, она… такая мягкая! – пробормотал стрелок. – Везде! Я как-то даже…
– Готов штурмовать арсенал голыми руками? – проницательно спросил пилот.
– Э, нет! – опомнился стрелок. – Только с ротой десанта! Я другое хотел сказать: теперь понятно, почему наш старшина Ольгу весь полет на руках продержал! И гладил еще, я сам видел!
– Подумаешь, гладил, – лениво сказал пилот. – А я видел, как он ее целовал.
– Флуды не разводите! – неловко буркнул старшина. – Сходите лучше договоритесь с десантурой да действительно захватите арсенал. Товарищ младший лейтенант, возглавите или как? А то десантники могут трухнуть в последний момент, они только бунты давят с радостью, шкуры полосатые, а против государства…
– Я в штаб! – покривился офицер. – В особый отдел.
– О! – оживился стрелок. – Ага! Все же…
– С ротой десанта пойду. Нужные сведения можно взять только в особом отделе. Значит, там и возьму. А не отдадут по-хорошему – разнесу штаб!
Шаги грохотали по полам натурального паркета. Пусть не рота, но взвод десанта точно перся по коридорам штаба, сотрясая маршем души сидящих по кабинетам. Офицер шагал впереди, бледный и решительный.
Бумс! Дверь в особый отдел оказалась со скрытым, самым лучшим в мире российским запором. Как выяснилось, российский десантный ботинок лучше.
– Ждите здесь! – буркнул офицер и боком протиснулся в проем.
Худой капитан из военных дознавателей с чуть заметной усмешкой уставился на него.
– Сам пришел, – ласково отметил капитан. – По закону зачтется на половину наказания… но не поможет. Половины расстрела не бывает, сам понимаешь.
– Капитан, я знаю, ты хороший человек, – тихо сказал офицер. – Спасибо, что прикрыл в прошлый раз. Мы не против России. Нам нужны данные по Пятому флоту.
– Любой бунт – против России, – заметил капитан. – И за последние сто лет, кстати, не было ни одного успешного, у нас сильное государство и много карательных корпусов. Потом не говори, что не знал.
– Не скажу, – пообещал офицер. – Так что с данными?
– А ничего нет, – улыбнулся капитан. – Я – контрразведка. Вот компромат могу на десантуру дать, этого полно. Надо? Да, и они – лишние. Понял?
– Щас сам лишним станешь!
– Пожалуйста, – серьезно сказал офицер. – С чем-то же надо бить Штерна.
– Штерна? – задумался капитан. – Его не помешало бы, давно напрашивается, сволочь… Не, все равно нет. Это у разведки.
– А разведка где?
– А там. Взвода десанта точно не хватит. Это к бедному военному дознавателю можно врываться, как к официантке в жилую соту, я-то свой, а у разведчиков укрепленный сектор. И отдельное руководство. Понял?
Капитан со странной улыбкой смотрел на офицера. А он вдруг вспомнил, кого напоминает ему манера добавлять в речь грубовато-простецкое «понял». Очень непростого начальника службы собственной безопасности академии майора Хрипатого, умницу, оригинала и просто очень хорошего человека! Даже интонации те же!
– Кажется, да, – признался офицер. – Спасибо, ТОВАРИЩ капитан.
В глазах особиста мелькнуло ответное понимание.
– Капитан Михеев, – легко коснулся он пилотки. – Служу России.
Десантники в коридоре встретили его хмурыми взглядами и предложением разнести штаб.
– Заманчиво, но… я уже договорился о сотрудничестве, – вздохнул офицер. – Знаете что? Вы идите вперед, я тут… подумаю.
– Ох непростой ты младший лейтенант, – заметил старшина десантников. – Вправду, что ли, из сынов Даждь-бога?
И пристально уставился в глаза, как будто надеялся получить подтверждение.
– А вы простые? – неловко отшутился офицер. – Тоже наверняка в подписках по самые тепловизоры.
– А то! – хохотнул старшина. – Ладно, подождем на выходе.
Она догнала его в безлюдном коридоре. Блеснули на гордо приподнятых плечиках лейтенантские погоны. Узкая ладонь быстро передала таблетку информносителя.
– Здесь только матка Штерна! – тихо предупредила девушка. – Макет планировки, вооружение и основные коммуникации. Это лично мое. Больше ничем помочь не можем. Иди, офицер. Удачи. Останься живым.
– Живи, лейтенант, – прошептал офицер традиционное пожелание.