На самом деле, конечно, самым сложным делом было объяснить, как жить по-новому. И к чему стремиться. И почему именно так, а не иначе. За простыми и понятными на первый взгляд приказами должна скрываться какая-то новая идеология – а где ее взять? Ну, так почему-то все считали. Лично для него все было просто и понятно. Принимай очевидные решения, проводи необходимые изменения – что в этом сложного? Подумаешь, идеология, как сказал бы пилот. Люди давным-давно поняли, что есть хорошо и что есть плохо, как надо жить и как жить не стоит. Поняли, закрепили в речи, в песнях… что в этом сложного?! Но инстинктивно он понимал, что лучше никому не признаваться в источнике своих решений. Не поймут. Он уже стократно похвалил себя за бесценную находку, за мифическую особую службу империи. Вроде ляпнул наугад, от безысходности да в критической ситуации, а сколько выгод получил! Чуть что – особой службе империи лучше знать, что и как! Не прекословить товарищу императору, спасающему великую державу! И, что странно, действительно не прекословили и не мешали, наоборот, помогали изо всех сил! Может, потому что они действительно сражались за свою страну? Громили Штерна и шли в сумасшедший рейд на Клондайк именно они, они пытались сохранить остатки российского космофлота и сберечь жизни доверившихся им людей. Они честно, до конца исполняли свой долг – не перед генералом Маркеловым, перед народом. А генерал Маркелов… он как раз и был настоящим врагом России.
Велико все же в русских желание гордиться великой державой. Это при том, что часть бунтовщиков с российской империей не желала иметь ничего общего, другая часть за ту же империю готова была отдать жизни… а на «Локи» еще и европейцы были, тоже ведь чего-то желающие. В смысле, есть же причины, по которым техперсонал охотно влился в ряды бунтовщиков? Причины есть, времени разобраться нет. А надо бы, потому что им всем вместе идти в бой…
Он в очередной раз пошатнулся. Гравитацию в воспитательных целях уже сбросили до одной трети от стандартной, а перестраиваться было лень. Конец второй вахты, пора спать, с подъемом координация самоустановится, как всегда бывало. Рожденные в космосе к гравитационным перекосам равнодушны. На базах дикие скачки тяготения в норме, приспособились и перестали замечать. У европейцев таких скачков почему-то не случалось, ну так у них и горничные есть…
Она вошла, когда он сбрасывал полетный скафандр. Стройненькая, но далеко не худенькая, в форменной черной юбке и белоснежной рубашке, шуйки-зацепы на высоком подъеме, темная челка по самые глаза… а глаза немного испуганные. С чего-то.
Он бездумно покрутил в руках выхваченный на автомате пистолет и убрал в крепление. Горничная, значит? В руках, прижатых к груди, получается, постельное белье? Ну вот и возможность разобраться со стимулами европейской обслуги появилась. Если, конечно, удастся найти с горничной общий язык. Европейка? А какая именно европейка? Европейцы, они разные…
Офицер с сомнением оглядел широкую кровать-кокон. С такими он еще не сталкивался, обходился с рождения стандартными карематами. Да все в космосе обходились. Кроме европейцев, получается.