— Ты все-таки невероятно удачливый. Третье столкновение с Прекрасным Принцем — и снова жив.
— Я их всех переживу. Повелитель, Время Воронов закончилось. Тебе нельзя больше покидать убежище.
— Знаю.
— Отдай приказ бойцам о начале охоты. Мы должны найти этого ублюдка, прежде чем он кого-то убьет.
— Нет. Никакой охоты.
— Повелитель!
— Нет, я сказал! Опиши мне Принца.
— Он… он был в белых доспехах и…
Рейвен застыл. Затем выругался.
— Я не запомнил! Эти проклятые доспехи ослепили меня! Я понял только, что он чужак: напал на Ворона и не понимал, что происходит!
Льюис нервно фыркнул.
— Отлично. Как же мы будем его искать?
— Я помню, где он.
— Думаешь, он так и стоит там, ожидая твоего возвращения?
Рейвен принялся драть себя за косу.
— Я найду его! Нил наверняка спрячет его у себя или у своего друга-наемника! В городе ему от нас не скрыться.
Вернулся Сольвейн.
— Все Вороны здесь, кроме Шарлотты и Кристины. И Агаты.
Льюис вздрогнул. Он совсем забыл о несчастной девушке.
— Собираемся и летим за ней. Сейчас же.
— Повелитель, ты спятил! Тебе нельзя выходить!
— Сейчас темно, и Принц меня не заметит. А на девушку донесут соседи, как на Сольвейна когда-то. Хватит, я больше не позволю моим подданным гибнуть.
Вспомнился Джон Солт, убитый «Врагами Воронов». Попустительство Льюиса погубило его. Это не должно было повториться.
Рейвен вскочил на ноги.
— Не смей! Я не отпущу тебя!
— Кто тебя спрашивать будет? Прикажу — и отойдешь в сторону!
Сольвейн закатил глаза и мрачно предложил:
— Мы можем лететь за Агатой в компании Рейвена и пяти Воронов-бойцов. Если что, они отвлекут Прекрасного Принца. Но обратно пойдем пешком, так как летать Агата не умеет. Нас примут за поздних прохожих.
Льюис кивнул.
— Согласен. Рейвен, собери бойцов, мы летим к дому Милнов. Потом разыщите Прекрасного Принца, но не приближайтесь к нему. Просто выясните все, что сможете: кто он, где живет, чего хочет. Будем следить за ним.
Рейвен, заскрипел зубами, но спорить больше не стал.
— Я клянусь перевернуть город и найти новую Белую Мразь.
Льюис прикрыл глаза.
— Будем надеяться, что это прозвище останется за Принцем Ричардом.
Время Воронов закончилось.
Отныне охота откроется уже на него самого.
Глава 8. Ночной визит
Агата была опустошена. Ее мучили голод и резь в животе, но от любой еды тошнило. Боль уходила только, когда мама ее обнимала. Но после этого ей самой становилось плохо. Отец смотрел на Агату с ужасом, а когда она подходила к нему, сильно напрягался, будто бы она могла ему что-то сделать.
— Господи, ну за что? — плакала мама. — Мы же никогда не помогали Нилу Янгу и не хулили Великого Ворона! За что он нас наказал?
— Может, это предупреждение? — отвел глаза отец.
— О чем? Зачем нас предупреждать, мы — никто!
— Не нам. Жаку. Он где-то оступился, и Великий Ворон показал, что ждет Сюзанну, если он не будет сговорчивым.
— Не может быть! Нашу дочь не могли проклясть из-за этого!
Агата молчала. Она точно знала, что причина в другом. Великому Ворону незачем было мараться об нее. То, что он мог проклинать своих врагов, не значило, что все Вороны ими были. Большинство получало свое проклятие заслуженно.
Мама и папа не знали, что их дочь — чудовище.
Она желала зла подруге, ненавидела ее и получила по заслугам. Все дурное, чем она хотела испачкать Сюзанну, прилипло к ней самой. Агата — плохой человек, поэтому и проклята. Все кончено. Теперь ей не поступить на службу, никогда не встретиться с Сольвейном и даже из дома нельзя выйти. Ее волосы почернели, и сама она подурнела, становясь той, кем всегда была: завистливой, злобной дурнушкой.
Родители постоянно пытались что-то придумать, обсуждали, как объяснить ее исчезновение соседям. Сейчас Агата «болела», но вечно так продолжаться не могло. Окна всегда были плотно зашторены, но это тоже привлекало внимание. И наместник уже спрашивал о ней.
Во время одного из таких обсуждений они все сидели на кухне. Вечер был душный, и отец открыл окно. Плотная занавеска внезапно зашевелилась и отодвинулась в сторону.
Под их окном стоял человек.
— Добрый вечер. Простите за беспокойство, но дело не терпит отлагательств. Здравствуй, Агата. Я — Сольвейн. Помнишь меня?
Он был еще прекраснее, чем раньше: ослиная шкура больше не скрывала его идеального лица. Длинные черные волосы лежали волосок к волоску и были собраны в простую прическу. Светлая кожа будто бы немного светилась в темноте, а руки были ухоженными и изящными.