Неземное создание. И он нашел ее сам!
— Да! — Агата бросилась к окну. — Конечно, помню! Прости, что я не пришла на встречу.
— Не страшно, — Сольвейн грустно взглянул на нее. — Я потерял свой кулон. Он у тебя, так ведь?
Агата стянула его с шеи и протянула ему. Со стыдом заметила, что кулон в чем-то испачкан, но Сольвейн, к счастью, не обратил на это внимания.
— Молодой человек, вы кто такой? — отец нахмурился. — Уже слишком поздно для визитов. Агата болеет, она не будет с вами разговаривать.
Агата помертвела. Сольвейн еще не заметил ее черные волосы, но теперь-то точно поймет! Она — уродина!
— Я — Сольвейн Винтер. Ворон. Поэт. И слуга Великого Ворона.
— Что он велел нам передать? — хрипло спросил отец.
— Он пришел за Агатой. Сейчас он стоит на вашем пороге.
В кухне стало тихо-тихо. Мама побледнела и схватила отца за руку. Тот сжал ее.
Агата застыла от ужаса.
Ее проклятье сбывалось в точном соответствии ее же словам: она проклята, и за ней пришел Великий Ворон. Ее запрут и будут жрать, пока не постареет, как она желала того Сюзанне!
Нет, минуточку, она же теперь Воронесса. Ее не могут съесть, она сама теперь должна питаться людьми. Но тогда зачем Великий Ворон пришел к ней домой?
Сольвейн кашлянул.
— Лучше вам открыть дверь и впустить его. Он не в духе и долго ждать не будет.
— Господи! — всхлипнула мама, и Агата словно очнулась ото сна.
Нельзя было тянуть, иначе гнев Великого Ворона обрушится на них всех. Это она виновата, а не мама с папой. Агата собрала в кулак всю свою волю и направилась к двери.
— Я открою.
Первым, что она увидела, был жуткий белый птичий череп. Пустые черные глазницы заставили Агату ощутить себя мышью, которая вот-вот окажется в чужих когтях. Свита за спиной Великого Ворона не прибавляла спокойствия: все они были вооружены и выглядели угрожающе.
— Доброй ночи. Я могу войти? — голос у хозяина города оказался неожиданно мягким и спокойным.
Агата сглотнула и почтительно поклонилась.
— Прошу вас.
Зачем-то вспомнились уроки этикета. Они учили, как вести себя с достоинством в любых ситуациях, при этом никого не оскорбив и не ударив в грязь лицом. Главу по приему высоких гостей Агата помнила довольно хорошо.
— Добро пожаловать в дом Милнов, — дрогнувшим голосом начала она, — мы рады приветствовать вас. Присаживайтесь. Могу я предложить вам чай или прохладительные напитки?
Великий Ворон повернулся к ней.
— Благодарю вас. Воды, если можно. Сольвейн, войди в дом.
Тот подчинился. Агата подала Великому Ворону воду, и он присел на указанный ею стул.
— Простите за поздний визит, но времени ждать до утра у нас нет. Этой ночью в городе появился Прекрасный Принц. Это не Нил Янг, и мы не знаем, чего от него ждать. Агата Милн должна немедленно отправиться с нами в убежище Воронов.
— Нет! — закричала мама и упала на колени. — Пощадите! Я что угодно сделаю, только не отбирайте у меня дочь!
— Мне очень жаль, но она должна пойти с нами, — спокойно ответил Великий Ворон, — встаньте, пожалуйста.
Отец опустился на колени рядом с мамой и поднял ее на ноги. Крепко обнял, и она уткнулась лицом ему в грудь.
Сольвейн заговорил мягко и успокаивающе:
— Госпожа Милн, Агате опасно оставаться здесь. Новый Прекрасный Принц может прийти сюда, чтобы убить ее, а с нею и вас. Принц Ричард никого не щадил. Ни Воронов, ни их родных.
Агата тихо охнула. Снова все идет, как она говорила! «Чтоб тебе Принц голову срубил!». Только вот голову отрубят ей самой, а не Сюзанне.
Отец тяжело вздохнул.
— Можно узнать, за что наша дочь была проклята? Чем мы вас рассердили?
— Ничем. Мне очень жаль. Проклятье Агаты — результат трагической случайности. Я ее не проклинал.
— Это не было предупреждением Жаку де Брисару? Его дочь не проклянут?
Агате вдруг стало невыносимо обидно. Отец даже сейчас думал о своей службе, и судьба Сюзанны волновала его больше сломанной жизни дочери. Уже поставил на ней крест и хотел выгадать что-то, предупредив наместника?
— Нет. Она тут ни при чем.
Великий Ворон попытался отпить из чашки, но вместо этого «клюнул» ту маской, намочив клюв. Досадливо, совершенно по-человечески вздохнул.
Агата хихикнула и замерла, когда птичий череп повернулся к ней.
Дура!
— Согласен, ужасно нелепая и неудобная вещь. Но приходится носить, это часть моей парадной формы, — заметил Великий Ворон миролюбиво, — служба требует.