— Ты теперь встречаешься с ней? — резко спросила его Агата.
— Что? Нет, конечно. Что случилось, почему ты злишься?
— Ничего, — огрызнулась она.
Хоть не влюбился в эту пустую фарфоровую куклу, как все остальные, уже хорошо. Но все же ей было ужасно обидно.
— Пойдем, посидим на крыше замка, — предложил Сольвейн, обаятельно улыбаясь, — оттуда приятный вид на город. Я почитаю тебе свои новые стихи.
Агата смягчилась. Сольвейн все-таки был очень чутким и всегда умел поднять ей настроение.
— Пойдем.
О Сюзанне ей сообщили еще несколько Воронесс, но Агата и слышать ничего не желала. Эта нахалка все еще считала окружающих своими игрушками: подумаешь, Агату прокляли, не прекращать же из-за этого походы по гостям и развлечение Ее Высочества? Сюзанне всегда было плевать на всех, кроме себя. Даже не задумывалась о чужих желаниях.
Она бы злилась и дальше, но за ней внезапно принялся ухаживать один из Воронов-бойцов, Патрик.
— А не хочет ли красивая девушка полетать со мной над городом? Мне солнце не понадобится, если ты будешь рядом сиять.
Агата фыркнула, но даже такая грубая лесть ее все-таки порадовала.
— Нам запрещено покидать убежище.
— А мы и не покинем. Полетаем над сожженным кварталом: сюда даже Принц и Рыцари не смогут попасть. Смотри, что я достал специально для тебя. Любишь сладенькое?
Он показал ей целую бутылку воды с сиропом, которую обычно продавали небольшими порциями в самые жаркие дни.
— Откуда она у тебя?
— Достал в городе ради твоих красивых глазок. Бойцам-то можно покидать замок.
— А лед к ней достанешь? — лукаво спросила Агата.
— Для тебя все что угодно, моя хорошая!
Агата рассмеялась и поправила прическу.
А почему бы и нет? На Сольвейне свет клином не сошелся. Патрик вон сам ее добивался и готов угождать.
Свидание прошло весело: Патрик показал ей сожженный квартал, а потом они сидели на крыше старой церкви, пили воду с сиропом и шутили. Только вот в конце он насильно поцеловал ее, не давая вырваться. Агата взбесилась и отвесила ему пощечину, а потом вылила на голову остатки воды с сиропом. Оскорбленный Патрик наговорил ей гадостей, и она тут же улетела в замок.
Придурок какой-то.
На другой день он пытался помириться, но Агата уже вычеркнула его из списка потенциальных кавалеров. Тем более что комплименты ей принялся говорить уже Рассел.
Рассел был симпатичный и принес в подарок цветы. Он вел себя идеально целую неделю, а потом тоже полез целоваться. Еще и пониже спины ухватил. Агата располосовала ему лицо когтями и обругала на чем свет стоит.
— Я на тебя еще повелителю пожалуюсь! — пригрозила она.
— Вот ты злобная ведьма! — поморщился он, — Ладно, ухожу! Сиди одна, кошка бешеная!
Одной Агата пробыла недолго. К ней подошел робкий деревенский здоровяк Курт, протянул цветы и, смущаясь, признался, что она ему очень понравилась:
— Ты красивая. Я таких красивых девушек в жизни не видел.
— А как же госпожа Шарлотта?
— Она как картина, а ты — живая. Пылкая, строгая и парням спуску не даешь. Но я не такой. Я даже жениться могу.
— Прямо сейчас? — ехидно спросила Агата.
Курт подумал и кивнул.
— Если ты меня любишь, то можно и сейчас. Мне сходить за пастором?
— Сходи, — насмешливо согласилась Агата, решив проверить, когда он струсит и сбежит.
В результате пришлось отказываться в самый последний момент и объяснять, что она пошутила. Пастор Браун прочитал ей мораль и велел не прельщать мужчин, а вспомнить о женской скромности. Агате было жутко стыдно, спорить со священником она не посмела и только мямлила извинения. Ситуацию спасла госпожа Шарлотта, проходившая мимо и фурией бросившаяся на ее защиту:
— Отстань от девочки, святоша! Что захочет, то и будет делать! Она тебе не монашка, чтобы ты ей командовал, а здесь — не монастырь!
— Опять грубишь, дочь моя? Это твое влияние затмевает юной девушке разум. Не учи ее распутству, она не пойдет твоим путем.
— Это не тебе решать, чертов лицемер, а ей! Не лезь к ней под юбку! Опять всем мозги морочишь? Только попробуй что-то затеять, Льюис моментально узнает об этом!
— Я не скрываю своих дел, — пожал плечами пастор Браун, — а вот что ты прячешь на душе, раз до сих пор меня ненавидишь? Не пора ли очистить ее от той мути, что пятнает ее? Я выслушаю твою исповедь. У тебя тоже есть шанс на искупление.
Госпожа Шарлотта зашипела, как ядовитая змея. Лицо ее исказилось злобной гримасой. А затем она шагнула к пастору и отвесила ему хлесткую пощечину.