— Я больше не буду. Я исправлюсь! Я должен защищать тебя!
— От кого? От пастора Брауна?
— Да! Он подучит тебя выйти и умереть, как Элдрика!
Льюис нахмурился.
— Пастор Браун, вы знали его лично? Общались?
— Что ты, сын мой? Такая встреча закончилась бы моей смертью.
— Тогда что это за бред? Рейвен, говори правду. Зачем ты пытался избить пастора?
— Я не собирался этого делать, ты же запретил! Я хотел просто его напугать, чтобы он не влиял на тебя! Шарлотта и Бернард сказали, что он вложит тебе в голову любые мысли, и ты пойдешь умрешь, как Элдрик!
— Что? Так, успокойся и объясни, с какой стати мне умирать?
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Шарлотта.
— Повелитель, это я виновата! Я попросила избить пастора, Рейвен просто выполнил мое желание! Пастор меня оскорбил, а Рейвен вступился за мою честь!
Она бросилась к нему и обняла. Рейвен уткнулся лицом в ее длинные волосы и вдохнул знакомый аромат. Стало полегче. Нервная дрожь утихла.
— Я не припомню, чтобы оскорблял эту женщину, — негромко возразил пастор Браун.
Льюис раздраженно вздохнул.
— Шарлотта, говори правду. Что вы там затеяли?
— Мы хотели прогнать от тебя пастора, чтобы он не влиял на тебя, — послушно ответила та, — Рейвен вызвался его запугать.
— У меня плохо получилось, — мрачно сказал тот.
— Ничего. Ты старался, — Шарлотта нежно поцеловала его в щеку, и Рейвен окончательно успокоился.
Льюис не мог его выгнать. Это наверняка временное наказание. На месяц или два, а потом его вернут на службу. Льюис — добрый повелитель и ценит Рейвена. А еще они друзья. Друзей прощают, а не винят.
Тут он некстати вспомнил Нила. Стоило ли простить его за то, что тот стал Рыцарем? Пока что у этого решения не было дурных последствий. Нил стал убийцей Воронов, но никого не убивал. Зачем, спрашивается, становился?
— Шарлотта, за что ты продолжаешь ненавидеть пастора Брауна? — устало спросил Льюис, прерывая его размышления.
— Он считал нас монстрами и врагами. Поддерживал Белую Мразь и натравливал на нас людей. Моего мужа убили из-за этого, и Джона убили, хотя он был обычный парнишка! Как можно такое прощать? А теперь он ходит и делает вид, что он — святой, и ждет от нас уважения и извинений!
Пастор Браун опустил голову.
— Прости, дочь моя. Моего раскаянья хватило ненадолго. Я снова повел себя высокомерно и жестоко. Твоя пощечина была мною заслужена.
— Шарлотта била вас? — нахмурился Льюис.
— Один раз. В порыве гнева.
— Так. Мне кажется, здесь не хватает последнего заговорщика, — Льюис вышел на балкон и крикнул: — Бернард! Поднимитесь ко мне немедленно!
Тот влетел на балкон, быстро оценил обстановку и глубоко поклонился.
— Чем могу служить Великому Ворону?
— Говорите правду. Зачем вы послали Рейвена запугивать пастора?
— Рейвен ваш любимчик. Его бы не наказали. После Бломфилда ему ничего не было.
— Я так и знал, что ты забудешь придумать и озвучить наказание, — проворчал Льюис, — но я спрашивал не об этом. Зачем вообще вы все это затеяли?
— Я боюсь, что вы умрете, повелитель, и нам всем будет плохо. Пастор вечно твердит о раскаянии, а вы и без того слишком добрый: жалеете нас, горожан и даже своих врагов. Если вы поверите ему, он задурит вам голову и отправит на смерть, как тех дураков из «Врагов Воронов». Если бы их не повесили, мы бы порвали их на части. Так и так они бы умерли, послушавшись этого святошу. А вам умирать нельзя, от вас зависит наше благополучие.
Льюис тяжело вздохнул и рухнул в кресло.
— Угомонитесь уже. Я не собираюсь умирать добровольно ни при каких обстоятельствах. Никто не заставит меня пожертвовать жизнью, даже пастор Браун. И я не настолько внушаем, как вы полагаете. Но оскорблять и запугивать человека, только потому, что он вам не нравится, недопустимо. Хоть кто-нибудь из вас жалеет о своем поведении? Говорите правду.
— Я, — немедленно ответил Рейвен, — я подвел тебя, хотя должен быть твоей опорой и поддержкой. Не выгоняй меня из бойцов. Я раскаиваюсь и больше так не буду.
— Ты все время «больше не будешь». Но этого хватает ненадолго.
— Я жалею, что подставила Рейвена, — сообщила Шарлотта, — надо было самой как-то запугать пастора, но меня он не боится. И Курт все время мешает.
— А я жалею, что мы не добились результата, — сказал Бернард, — придется придумать что-то еще, чтобы отогнать от вас этого мерзкого святошу.
Льюис застонал.
— Да вы издеваетесь надо мной! Думаете, мне нечем заняться, кроме ваших глупых интриг? А что вы скажете, пастор Браун?