Слева набросился рыцарь-гость, Альберт пропустил его меч под мышкой, но тут и барон пошел в атаку, широко размахиваясь и описывая булавой полукруг. Альберт, пригнувшись, навалился на руку рыцаря, вырывая меч, тот подался вперед, и палица барона впечаталась в шлем гостя. Рыцарь обмяк, Альберт же отпихнул тело и, предупреждая новый замах булавы, опрокинул на барона треножник. Горящее масло разлилось по кирасе, барон взревел, и тут Альберт заметил вблизи, совсем рядом, спуск в подземелье и Ришо с факелом, облокотившегося о бордюр. Решение пришло само собой. Историк бросился к алхимику, ухватил его за шкирку и поволок по ступеням вниз, в подземелье. Сзади раздались крики, несколько солдат бросилось вслед за ними по лестнице, но Альберт, неожиданно развернувшись, воткнул тупой меч в чье-то белое незащищенное лицо, а потом побежал под крики по подземному коридору к калитке, все так же волоча Ришо, который, к счастью, не выпустил из руки факел.
– Закрой калитку! – заорал историк впавшему в ступор алхимику и сбросил шлем, загремевший по лестнице. – Доставай же ключи и закрой эту чертову калитку! – Альберт вырвал у него факел. – Быстрее!
Ришо наконец-то пришел в себя и дрожащими руками схватил связку, а затем в свете огня торопливо нашел нужный ключ. Калитку он запер вовремя: в подземелье раздался рев барона и топот десятка ног.
'Теперь калитка заперта, и у меня есть минута, чтобы прочитать рядом с зеркалом заклинание, – лихорадочно соображал Альберт, быстро спускаясь по лестнице. – За минуту они не успеют сломать замок, а может, и не станут этого делать, полагая, что я в ловушке. Хотя нет, станут: уж больно разъярен барон. Значит, надо спешить'.
Альберт быстро шел по нижнему этажу и уже издали видел зеркало напротив своей камеры, когда Ришо схватил его за пояс.
– Подожди! – просипел он. – Я только возьму манускрипт!
– Я уже взял его, Николас, – свирепо улыбнулся Альберт и резким движением развернул алхимика спиной к себе. – Я уже взял манускрипт.
Он стукнул Ришо рукоятью меча по затылку и, отбросив бесполезное оружие в сторону, подхватил обмякшее тело. Подтащив к зеркалу, опустил в стороне, а сам бросился в темницу и нашел в соломе пергамент. Теперь у Альберта было все необходимое. Он поджег свечи от факела, воткнул его затем в скобу на стене и развернул манускрипт.
С трудом справляясь с дрожью, Альберт заставил себя сосредоточиться и, напрягая зрение, принялся громко читать вслух. Таинственные латинские слова гулко разносились в подземелье. Пересохло в горле, но историк продолжал читать, часто сглатывая и не обращая внимания на стоны начавшего приходить в себя Ришо. Зачитывая последнюю строчку, он услышал дробные шаги на лестнице и приглушенное эхо страшных проклятий барона, но читать не перестал. Как только утихли отзвуки последнего слова, он изнеможенно впился взглядом в туман зеркала, заметив краем глаза, что алхимик поднимает голову, а в конце коридора появился свет факелов. Лязганье доспехов было совсем рядом, когда туман почернел, бросился на него из зеркала, и затянул куда-то головой вперед.
10
Серое небо за окном казалось таким зимним, словно Альберту не удалось выбраться из Средневековья. Однако то обстоятельство, что небо виднелось через застекленное окно, и лежал историк в постели в своей комнате восточной башни, свидетельствовало, что побег из прошлого все-таки случился.
Глупо улыбаясь, Альберт приподнялся на постели, посидел так немного, потом резко вскочил, бросился к двери и отодвинул щеколду. Он выскочил на площадку и выглянул в бойницу, из которой был хорошо виден весь двор. Во дворе стояла машина скорой помощи. Двустворчатая дверь нового крыла была распахнута, санитары тащили носилки.
– Он всегда просыпался раньше меня, – пробормотал Альберт и вернулся в комнату. Затем оделся, подождал, пока реанимационная машина заведется и уедет, и пошел вниз. Но на улицу выходить не стал, а через дверку на втором этаже башни прошел в каминный зал. Там Альберт огляделся, не совсем еще понимая, зачем сюда пришел, и его взгляд упал на одного из рыцарей, стоявших вдоль стены, а точнее, на доспехи в полный рост. Это были не настоящие латы, а имитация, и, по-видимому, не так давно установлены, потому что на комоде еще валялся проспект фирмы-изготовителя. Альберт взял проспект в руки и прочитал:
'Рыцарские доспехи в полный рост – одно из самых оригинальных украшений интерьера. Они являют собой воплощение мужественности, боевого духа и, безусловно, романтики Средневековья. Различное исполнение доспехов, тонкая работа мастеров, удивительные, волнующие геральдические символы, украшающие стальную фигуру, – и вот вы уже задаетесь вопросом: кем мог быть этот рыцарь, кому он служил, чьи интересы защищал? Фигура рыцаря, свидетеля вековых тайн и сражений, – это подарок, о котором можно мечтать!'