– Уильям! Томас! Все за мной! – заорал Альберт, надсаживая голос. Продолжая раздавать удары по головам, появляющимся из-за стены, он поспешил к лестнице, а за ним поторопился Томас, чье лицо под помятым шлемом блестело от пота, точно он махал своим молотом в кузнице. Уильям, сломавший меч и подобравший тяжелый шестопер, был замыкающим.
Оказавшись внизу, Альберт остановился и оглянулся. Последние его латники защищали теперь внутреннюю лестницу, мешая заполнившим стену французам спуститься. Лучники же выпустили по противнику последние стрелы и, побросав бесполезные луки, обнажили короткие мечи.
– В собор! – закричал им Альберт. – Все в собор! Уходите к церковным воротам!
На левой части стены еще продолжали биться люди Рэдмана, прикрывавшие отход, но уже было ясно, что через несколько минут в монастырский двор хлынет неприятель. Когда же с севера донесся клич: 'За Дю Геклена!', означавший, что и на северную стену устремился неприятель, с обоих стен побежали последние защитники. Солдаты стекались к собору, лишь с башни над воротами десяток лучников продолжал обстреливать волочивших таран солдат Дю Геклена.
Альберт был уже у входа в церковь, когда северные монастырские ворота затрещали. Французам удалось подтащить таран, и они били в деревянные створки, даже не окованные железом. Оставалось опереться на рукоять меча и, тяжело дыша, ждать, пока остатки отряда не соберутся вокруг своего капитана.
Развязка наступила быстро. Ворота отчаянно захрустели, упали, и, гремя по обрушенным створкам, на территорию монастыря ворвались рыцари Дю Геклена. С восточной стены во двор стекались латники Сансера. Началась бойня. Защитники уже бились только за себя, отступая к собору, и на каждого приходилось по двое, а затем и по трое нападавших. Некоторым латникам помогали слуги, воспользовавшись поднятым с земли оружием. Англичане забивались в ниши, сражались в проходах между монастырскими постройками, и число их таяло вместе с лучами заходящего солнца, которое ненадолго выглянуло из-за туч, словно для того, чтобы дать с ним проститься. Альберт с горсткой своих людей дрался у ворот собора, и если бы кто-нибудь спросил его сейчас, кто он на самом деле, историк затруднился бы ответить. А вокруг все больше становилось тех, кто этот вопрос собирался задать с целью получения выкупа. Но страха больше не было, все затмевала ожесточенность и желание сражаться до конца. И еще очень хотелось пить.
Англичан у церкви становилось все больше. Это были те, кто смог выиграть в поединках на территории, кому повезло не оказаться зажатыми в различных углах монастыря и среди его построек. Бился тут и комендант Рэдман в окружении своих рыцарей, его синий плюмаж был обрублен, и он хрипло орал ругательства наступающим французам. Появился и Гроус, которого на время приступа Альберт потерял из виду, а теперь еле узнал, потому что посланник был так забрызган кровью, что его накидка теперь напоминала фартук мясника. Часть англичан ушла внутрь собора, там находились все люди Фицуолтера, а также слуги, обозники, маркитантки, священники, и, надо полагать, монахи самого монастыря Ва. Последние стекавшиеся к воротам англичане пытались закрыть ворота. Лучники Фицуолтера прикрывали их через верхние бойницы.
Гроус отступил, чтобы отдышаться, и Альберт, подхватив с утоптанной земли чей-то щит, тоже ввалился внутрь и прокричал рыцарю:
– Сэр Ричард! Конной вылазкой можно отбросить французов! Только так можно закрыть ворота!
Рыцарь дико глянул на Альберта через решетку шлема, но через несколько секунд одобрительно кивнул. Они поспешили вслед за Уильямом, который привел их к четырем коням, привязанным к колоннам.
– Ты с нами, Уильям? – спросил Альберт, оторвавшись от фляги с вином, вытащенной из поклажи.
– И я с вами! – пробасил невесть откуда появившийся сержант Томас.
– Очень хорошо, тогда по коням! Надо успеть, пока французы не ворвались.
Альберт из последних сил взобрался на коня, опустил забрало, взял поводья в левую руку, а в правой зажал 'бастард', и, вонзив шпоры в круп, первым понесся к воротам. Вклинившись в свалку, с высоты лошади Альберт раздавал удары направо и налево длинным мечом, напирая железным нагрудником лошади на опешивших французов. Справа разил тяжелым шестопером Уильям, слева свистел молот сержанта, да и топор Гроуса не оставался без работы. Вчетвером им удалось выдавить французов, давая возможность англичанам закрыть ворота, а затем, воспользовавшись всеобщей растерянностью, они повернули лошадей к северной стене и пронеслись под аркой, по пути сметая зазевавшихся солдат. Выскочив из ворот, они свернули направо и поскакали к мосту мимо удивленных лучников, посылавших вдогонку запоздалые стрелы, мимо телег, мимо пажей, держащих под уздцы лошадей, пролетели мост, миновали маркитантские повозки на южном берегу реки и, повернув на запад, скрылись вместе с заходящим солнцем.