Махнув железной перчаткой, Черный Барон направил большую часть своих людей заходить через речку слева, а сам с лучшей десяткой воинов в кольчугах и горшковидных шлемах пошел вброд справа, выделяясь на своей добротной вороной лошади. По всей видимости, он был так уверен в себе, что даже не предложил сдаться, а может, просто питал к англичанам особую ненависть. Англичане же замерли на своем берегу, среди редких деревьев, только кони их, всхрапывая, иногда переступали на мягкой земле, а желтые дубовые листья неслышно падали, кружась, и норовили улечься на гривы, зацепиться за звенья кольчуги или залететь под забрала шлемов. Альберт с удивлением заметил, что если он кого и боится, то только рыцаря в черных латах. Все остальные хотя и представляли опасность, но опасность случайную, шальную, и для профессионального воина не существенную.
– Это явно крестьяне, кроме этого черного… – тихо подтвердил мысли историка Гроус. – Это видно даже по тому, как они сидят на лошадях и как держат свои убогие копья и топоры… И кольчуги ржавые… Видать, хозяин собрал когда-то все это добро на поле битвы.
Тем временем человек пятнадцать всадников, поднимая брызги, пересекли реку и в нерешительности выстроились на другом берегу, ожидая приказа хозяина. Видно было, что им не по себе. Те же, что перешли речку вброд с другой стороны, чувствовали себя не в пример увереннее за широкой черной спиной рыцаря.
– Сейчас все вместе поворачиваем лошадей на тех вилланов, что справа, атакуем и разгоняем к чертям! – громко зашептал Гроус. – И надо быстрее очистить от них берег, пока черный рыцарь со своими людьми не подоспел.
– Так и сделаем! – ответил Альберт. – Но надо…
Однако договорить историк не успел, потому что Черный Барон поднял забрало и прокричал издалека:
– Эй, ты, с английским крестом на груди и с французским гербом на щите! Я, рыцарь Гийом де Ренкур, вызываю тебя на бой. Потом дойдет очередь и до твоих спутников, но ты будешь первым!
При этих словах, в которых звучала нескрываемая злоба, тяжелая и глухая, Альберт вспомнил, что свой нынешний щит он снял с убитого французского рыцаря у ворот собора Ва взамен своего разбитого. 'Не хочет Черный Барон рисковать своими людьми, – подумал Альберт. – Еще бы, в таких доспехах…'
– Делать нечего, придется с ним драться, – тихо молвил Гроус. – Вызов есть вызов, план атаки отменяется.
– Я буду драться с тобой первым! – вдруг выкрикнул Уильям. – Победишь меня – будешь драться с моим господином! Надо тебя проверить: абы кто с моим господином не дерется, – и прежде чем Альберт успел что-нибудь сказать, Уильям выехал вперед.
– Изволь, оруженосец, мне не помешает размяться на тебе, – в голосе Черного Барона прозвучало жгучее злорадство, и он поднял тяжелую свинцовую булаву. В рукояти было кольцо с фиксирующим ремешком, и он не спеша надел этот ремешок на железную руку.
– Ты что делаешь? – яростно зашептал Альберт, поравнявшись с Уильямом. – Он же сомнет тебя!
– Сэр Роджер, уж если я помог вам в аббатстве, помогу и сейчас. Я должен забрать часть его сил, чтобы вы смогли его убить. А я живучий. Если увижу, что мне худо, свалюсь с коня, и уж тогда вы меня выручайте. Но я поступаю именно так, как должен поступить верный оруженосец.
– Считай, что ты уже рыцарь, Уильям! Это я тебе обещаю, – проговорил Альберт с искренним восхищением. – Только прошу тебя, если почувствуешь, что все плохо, сдавайся.
Уильям кивнул и поскакал с пригорка, высоко подняв над головой шестопер. По сути, это была та же булава, только с радиально расходящимися шестью пластинами. А навстречу уверенно и неспешно направился Черный Барон, заранее отводя руку для удара, и когда они сблизились, стало видно, насколько фигура рыцаря массивнее.
Но вот они с треском сошлись и шестопер вонзился в свинец булавы, оставляя на ней зазубренные полосы. Вопреки ожиданиям, Уильяма не отбросило обратно, словно волну, ударившуюся о скалу. Наоборот, это Черный Барон покачнулся в седле, и даже послышалось мычание из-под его забрала. А Уильям начал атаку остервенело, расходуя все силы сразу, чтобы повалить это железное чудище, пока оно не пришло в себя. Некоторое время это удавалось: рыцарю не хватало времени на сильный замах. Но как только удары шестопером стали слабеть, Черный Барон наконец развернулся и обрушил булаву с такой силой, что маленький треугольный щит из деревянных пластин, усиленный металлической лентой, лопнул. Рука оруженосца ослабла, и он теперь едва держал поводья. Хватало сил лишь отражать удары врага шестопером, но вот уже булава задела шлем, и лицо оруженосца залила кровь.