– Луара, – как ни в чем не бывало произнес Томас.
Альберт посмотрел вперед, да и Гроус тоже поднял бледное лицо… Прорвавшееся сквозь облачность солнце низко зависло над длинным серым мостом, и его лучи плескались в ряби широко раскинувшейся реки. Альберту не удалось найти старых карт Сомюра, но теперь с северного берега он видел, что вход на мост закрывает не обычная деревянная башня, а настоящая крепость. А мост очень длинный, на каждой отмели со сторожевым барбаканом, и на том берегу он плавно переходил в подъемный мост над широким рвом, окружавшим весь город. За малыми городскими стенами, на холме, возвышался бастионами величественный замок Сомюр. Похоже, не по себе стало не только Альберту, но и его спутникам.
– Сэр Роджер, – тихо произнес сержант, – а вы уверены, что достаточно доспехов и герба французского рыцаря на щите, чтобы нас пропустили? Может, нужна еще охранная грамота или еще что? Эту бастилию трудно будет пройти.
– Что? Ах да, – Альберт вспомнил происхождение слова 'бастилия', означавшего крепость или башню. Накануне историк прочитал, что год назад здесь промышляли головорезы Кэлвли и Ремброка, и всего у них было около шестисот всадников и более полутора тысяч пехотинцев. Тогда возникла угроза захвата Сомюра, и французы даже пошли на снос аббатства святого Флорана, чтобы построить на северном берегу эту хорошо укрепленную крепость, закрывающую мост.
– Сам я не видел Сомюра, – вдруг сказал Гроус. – Но слышал про него от одного из людей Ремброка. Они не захотели идти на штурм города, с них достаточно было окрестностей. Разместились лагерем в обычной деревне, конечно, не укрепленной, ну и спокойно пьянствовали, считая себя в численном преимуществе. Между тем Сансер, оборонявший город, получил от какого-то родственника подкрепление и ночью устроил в деревне резню. Из пятисот человек Ремброку тогда удалось увести лишь восемьдесят…
– Не взял с собой бумаг Гийом де Ренкур, – пробормотал Альберт, пропустив мимо ушей историю Гроуса и отвечая на вопрос сержанта. – Но план наш, похоже, все равно провалился, – и он показал рукой назад, на просохшую дорогу, над которой вдалеке уже поднималась пыль. – Это авангард французов. Мы опоздали.
Все трое тут же пришпорили лошадей и помчались напролом в лес, стараясь скрыться как можно глубже, чтобы их не было видно за облетевшими деревьями.
– Подождите, – Альберт остановил коня. – Возьмите моего коня и езжайте дальше в лес, а я спрячусь и посмотрю…
Альберт снял шлем и отдал коня на попечение Томаса, а сам очень осторожно, пошатываясь от тяжести и мечтая не упасть, дошел до густых кустов на опушке леса и там спрятался. В черных латах он надеялся быть незамеченным.
Вдруг уже темное на востоке небо озарила ветвистая белая вспышка, и сверкнули в ответ на серой дороге железные колонны всадников. В оцепенелой, залитой мертвенной тенью долине Луары молния показалась ослепительной. И загрохотал гром.
Бастилия отозвалась пронзительными звуками рога. В них слышалось такое ожидание, такая долго сдерживаемая радость осажденного города, к которому наконец пришла помощь, что Альберт, представлявший собой неприятеля, поежился.
Входные ворота крепости уже были распахнуты настежь, а решетка поднята, из-за чего проем под башней казался похожим на зубастую пасть. А по северной стороне речной долины приблизилась к воротам французская армия. Впереди сомкнутой колонной ехала рыцарская конница, и флаги развевались над всадником в серых латах, который скакал впереди. И на одном из флагов трепетал черный двуглавый орел на серебряном поле.
'Герб дю Геклена? – удивился Альберт. – Здесь же вроде должен быть Сансер? А я думал, Дю Геклен Ноллиса преследует…'
Полководец уже подъезжал к мосту, и Альберт не мог отвести глаз, пытаясь разглядеть прославленного французского коннетабля. Рыцарь внезапно повернул вытянутое забрало в сторону леса, и Альберт невольно оцепенел и опустил глаза, хотя и знал, что в сумраке его матовые доспехи не должны просвечивать из-за кустов. Когда же он поднял глаза, Дю Геклен уже входил в крепость, и все его полчище двинулось за ним. Прошла в ворота рыцарская конница на красивых статных лошадях, за ней ехали латники и лучники на своих маленьких лошадках, высились пики копейщиков и вся эта армада стягивалась к мосту. Давно не проходила на тот берег столь многочисленная французская армия.
'Я опоздал, – расстроился Альберт, хотя было в его огорчении и какое-то облегчение. – Теперь нужен другой план. Совсем другой план'.