– Он читает в старом крыле. Завтра заберу.
– Это хорошо, а то мало ли…
– Не беспокойтесь. И… засыпайте спокойно. Уверен, завтра вы наконец получите ключ. Пора уже закончиться кошмару.
В коридоре сначала захлопнулась одна дверь, затем вторая. Альберт подождал минут десять, а затем тихонько повернул ручку и высунул голову. Все было тихо. Тогда историк вышел, закрыл замок и осторожно пошел к себе. Было понятно, что в кабинете владельца Курсийона ничего искать не надо, потому что главная информация уже получена: завтра в замок должен прибыть некто важный с ключом, и это каким-то образом связано с Альбертом.
9
Из дома священника Альберта выгнал дым разгорающегося очага, быстро заполнивший всю комнату. Нетерпеливо надев наручи, он покинул хижину вслед за Валентином, проверил поклажу и взобрался на коня, с вечера не расседланного. Самостоятельно седлать коня Альберт еще не умел, на монаха и священника тоже было надежды мало, поэтому ночью лошадь разделила со своим хозяином неудобство – конь спал под седлом, а хозяин в кольчуге.
Альберт планировал быть в Брессюире засветло. Ехали они по главной дороге, а когда она старалась завести в городок или деревню, тогда пускались в объезд. Согласно кабальным для Франции условиям мира, подписанного десять лет назад в Бретиньи, вся Аквитания вместе с Брессюиром отошла английскому королю, и во всех мало-мальски укрепленных населенных пунктах стояли английские гарнизоны.
– Считайте меня теперь английским рыцарем, – сказал Альберт и достал из сумы, притороченной к седлу, спрятанную между одеялами белую накидку с красным английским крестом. К удивлению Валентина, он надел ее, и лишь тогда разъяснил:
– На самом деле, я не француз и не англичанин. Просто мне, как и вам, очень нужно поговорить с Зеркальным Дьяволом. Очень удачно, что наши интересы пересеклись, и теперь я не сомневаюсь, что провидение благоприятствует нам.
– Дай-то Бог… – растерянно ответил ничего не понявший монах.
– Но для всех англичан я теперь сэр Роджер Уолш. Запомните это хорошенько, брат Валентин.
– Хорошо, сэр Роджер, пусть будет так. Но о чем вы хотите поговорить с братом-бенедиктинцем?
– Конечно, о зеркалах. Он может ответить на мои вопросы, – с воодушевлением ответил Альберт. Он чувствовал себя прекрасно. Слова Высоцкого: 'Если в бой ты вступил с подлецом, с палачом, значит нужные книги ты в детстве читал…' – победно вертелись в голове.
– Хотите завладеть каким-нибудь секретом, прежде чем его убьют? – не отставал монах. – Это будет сложно сделать. Хотя, вы меня удивляли не раз, может удивите еще.
После полудня они сделали небольшой привал в укрытой от глаз и ветра лощине, чтобы отдохнуть от изматывающего укачивания. Ехали рысью – темп для коня щадящий, но очень тряский и изматывающий для седоков. Костер разводить не стали, а обедали сыром и хлебом. У крестьян они пополнили запас вина, но Альберт прикладываться к фляге не стал, опасаясь, что его будет клонить в сон, да и вино было премерзкое. Однако спать захотелось и так. Монотонная дорога шла через бесконечные виноградники, черные и словно больные, то тут то там возникали и исчезали деревеньки – небольшие, дворов на семь-восемь, ютящиеся у подножия низких обветренных холмов.
– А каким образом вы хотите попасть к Стефану? – неожиданно спросил Валентин после часа молчания.
Альберт встрепенулся, очнулся от дремы, но ответа не нашел.
– А вы каким?
– Господь подскажет.
– И мне подскажет. Может быть, вместе что-нибудь придумаем. Я так понимаю, у нас есть время до его сожжения?
– Смотря для чего. Чтобы его спасти – маловато. Но задумки кое-какие есть, но до поры о них говорить не буду, чтобы не гневить Господа.
– Главное, чтобы вам удалось потом выбраться из крепости, – сказал Альберт, чьи планы не шли настолько далеко, чтобы спасать монаха. – Впрочем, там видно будет, лишь бы Дю Геклен не спутал карты. Если он решит штурмовать Брессюир, он его возьмет, и тогда мне придется несладко.
– Да, сэр Роджер, вам явно придется несладко. Но раз вы идете на этот риск, значит, разговор со Стефаном того стоит.
– Очень надеюсь. Очень.
Сначала вдалеке показался темный донжон крепости на холме, потом проступили в серой дымке многочисленные башни и собор Нотр-Дам, а затем и вся гигантская городская стена, опоясывающая Брессюир, растянулась перед путниками. Город приближался долго, пока дорога не вывела их к одним из закрытых ворот.