Альберт перестал читать, потому что буквы перед глазами стали расплываться. Он уже знал это свое вечернее состояние, предшествующее переходу в другой мир. И хотя очень хотелось дочитать про то, как Дю Геклен удавит мерзкого губернатора Фэйла на ремне, но надо было возвращаться в номер, чтобы не уснуть прямо здесь, в ресторане, мертвым сном. Однако уже было ясно, что не успеет Дю Геклен взять город до дня казни, ведь стоит он сейчас где-то под Сен-Мором, а коварный Крессонвал только задумал сжечь крепость. И если завтра Альберт не разговорит умирающего монаха, и тот не сообщит что-то такое, меняющее весь расклад, то послезавтра не избежать казни.
ЧАСТЬ III
1
Сквозь отступающий сон Альберт различил лязг засова и скрежет заржавевших петель. Он инстинктивно сжался на соломе, не желая отдавать то жалкое тепло, что скопило его скрюченное тело. Однако кто-то настойчиво потряс за плечо, и пленник из будущего, вздрогнув, поднял голову. Перед его лицом, ослепляя, горела свеча.
– Это я – Валентин, – знакомо зашептал человек в капюшоне и протянул одну из снятых с плеча сумок. – Быстрее одевайтесь. Вот одежда.
Альберт все вспомнил и все понял, не стал терять время на расспросы и, дрожа от холода и возбуждения, принялся облачаться в колючую шерстяную рясу, путаясь в широких рукавах.
– А вот обувь. Одевайтесь, я займусь Стефаном, – брат Валентин поставил подсвечник на пол и с одеждой в руке направился к монаху, раскинувшемуся на соломе в другом углу.
Альберт надел чьи-то разношенные, но еще крепкие сапоги, перепоясал рясу веревкой, найденной в просторной холщевой суме, и тоже подошел к Стефану. С момента пробуждения тот не произнес ни слова, находился в прострации, и лишь глядел по сторонам непонимающими глазами, щурясь от непривычного света.
– Не все так плохо, Стефан, – бормотал брат Валентин. Он уже снял с монаха лохмотья, мельком оглядел щуплое дрожащее тело и теперь надевал ему через голову рясу. – Ты сможешь ходить. Я боялся, что придется тебя нести.
– Я постараюсь, брат Валентин, – прохрипел монах и закашлялся. – Я сейчас встану.
– Да уж, вставай, брат, время дорого. Но с божьей помощью мы отсюда выберемся, – приговаривал Валентин, хлопоча над пленником.
– Зачем было меня сюда прятать? – не удержался от укоризненных слов Альберт, помогая поднять сокамерника. – Разве было не понятно, что я с вами заодно?
– Когда мы стояли во дворе, ожидая аудиенции, на вас внимательно посмотрел один солдат. Я узнал его, – тут лицо Валентина сморщилось, он открыл рот и оглушительно чихнул. Замерев, он некоторое время испуганно прислушивался, а затем продолжил: – Так вот, это был тот самый всадник, успевший покинуть деревню, жителей которой вы так страстно защищали. И он, несомненно, узнал вас и ускорил шаг для того, чтобы донести. Если он это сделает – нас бросят в темницу вместе, решил я. Но если донос пойдет от меня, будет небольшая возможность спасти и вас, и Стефана. Добившись аудиенции, я сумел убедить губернатора шутки ради бросить вас в одну камеру, и заинтересовал его своими познаниями в алхимии. Сильные мира сего не равнодушны к алхимическому золоту и губернатор предложил мне на время остаться в крепости.
– А потом было сонное зелье для стражников, разведенное в вине? – поинтересовался Альберт, кутаясь в рясу.
– Это это долгая история, а нам надо уходить, – оборвал разговор Валентин. – Стефан, ты можешь идти?
– Постараюсь, – мужественно ответил монах. – Надолго меня не хватит, но надежда придаст мне силы на какое-то время.
– На вот, глотни… Все, следуйте за мной.
Брат Валентин вышел в сырой вонючий коридор и двинулся со свечей чуть впереди, прикрывая колеблющийся язычок ладонью, а за ним, обнявшись, ковыляли Альберт со Стефаном. Перед каждым поворотом отец Валентин замирал, прислушиваясь, и тогда замирали и прислушивались к падающим с потолка каплям его спутники. Коридор заканчивался каменной лестницей. Лоснящиеся мокрые ступени освещались редкими факелами.
– Там уже рассвело, – тихо сказал Валентин, поднимая палец к низкому потолку.