— Телепорт. Они забрали его в телепорт, — прошептал Варкалис. Тсан приблизился, старательно зажимая руку, чтобы не терять кровь. — Я смогу…
— Что? Что сможешь? — требовательно спросил Тсан, наплевав на титулы и посторонних.
Варкалис повёл головой по сторонам, явно не видя ничего вокруг, потом заметил окровавленные пальцы Тсана, которыми тот прикрывал рану.
— Кровь… Это хорошо… — пробормотал Варкалис. — Дай сюда! На нём осталась твоя кровь!
Он говорил об Айни, — понял Тсан. Он тронул ладонь Варкалиса окровавленной рукой и снова зажал рану. Наконечник, застрявший в предплечье, волновал его сильнее, чем эта окровавленная царапина: рука отказывалась двигаться, прошитая болью. Хорошо, что он обучен сражаться обеими руками, а не только правой. Вот только с кем здесь сражаться?!
— Я открою проход за ними, — пробормотал Варкалис, чертя прямо на полу какие-то знаки кровью и огнём из камина. Пол прожигали багровые письмена незнакомого языка. Слуги выбежали из зала, побросав подносы. Где-то в коридоре топала вызванная стража. — Вот только неизвестно, кто будет ждать нас там. Сколько у них людей, и где мы окажемся. Это может быть лодка в море. Вышка над лесом. Ты готов пойти со мной?
— Готов, — ответил Тсан, стараясь не тратить лишние слова. Он пойдёт за Айни даже на край света!
— Надо собраться, — лихорадочно сверкая глазами, Варкалис продолжал выписывать символы. — У тебя есть десять минут. Найди припасы. Одежду. Пару коней. Проход будет небольшим. Давай! Что стоишь?! Вперёд!
— Лошадей… Сюда? — осторожно спросил Тсан. Он представил это шествие по парадным коридорам.
— Конечно! — прошипел Варкалис. — Мы будем двигаться след в след за ними. Поэтому — сюда!
Тсан не помнил, как добежал до конюшни. Криком созвал конюхов, приказывая им седлать лошадей. И тут кто-то подбежал к нему и загородил дорогу.
— Я иду с вами, — негромко, но твёрдо сказал Шассер.
Тсан посмотрел на него, удивлённо гадая, как тот узнал. Да, в том и состояла работа Шассера — знать. Но каким образом так быстро?
— У меня здесь припасы, оружиеи аптечка, — добавил Шассер, встряхивая плечом, на котором он нёс чересседельные сумы. — А лошадку свою я уже оседлал.
— Если Варкалис скажет, что можно… — произнёс Тсан. Он помнил предупреждение о том, что проход будет небольшим.
Они управились так быстро, как только смогли. И погнали коней прямо по ковровой дорожке коридора из внутреннего двора. Тсан радовался, что во дворце такие высокие потолки! Слуги отшатывались и отпрыгивали в стороны, едва успевая убраться из-под копыт коней, а стражников, которые только-только подоспели к дверям залы, они с Шассером и вовсе чуть не затоптали. Кто-то из них начал разворачиваться и поднимать алебарды, когда из залы послышался зычный приказ Варкалиса:
— Пропустить!!
Они въехали в зал, топча подносы с маленькими бутербродами, хрусткие корзиночки с паштетом и осколки хрустальных бокалов — всё то, что было брошено слугами, сбежавшими во время нападения и похищения Айни.
— Я закончил. Кажется, нащупал проход, — уже спокойнее сказал Варкалис. Он стоял на коленях, сведя руки вместе, а между ладонями у него светилась тонкая полоска света. Нижним концом полоска упиралась в пол, и надписи на незнакомом языке, очерченные в длинный прямоугольник, светились тем же светом. Верхний конец терялся где-то под потолком. Если смотреть вверх сквозь свечение, то было видно, что оно преломляет изображение расписных зверей и птиц, украшавших потолок и верхнюю часть стен.
— Ваше Высочество, позвольте отправиться с вами, — попросил Шассер. — Я столько лет служил…
— Да, — просто ответил Варкалис, даже не дослушав. Он поднялся с колен, продолжая держать руки сомкнутыми, и поднялся медленно, как будто это простое движение давалось ему с трудом. Встав ровно, он с силой раскинул руки в стороны…
И свечение раскинулось вместе с ними. На ширину прямоугольника. Высотой до потолка. Радужное сияние казалось тёплым. Все предметы, увиденные сквозь него, расплывались и теряли ясность очертаний.
Горничные королевы, что копошились на полу возле своей госпожи, давая ей нюхательные соли и растирая платочком, смоченным уксусом, запястья и виски, заахали и подались назад. Одна из женщин что-то шёпотом проговорила про подколодного колдуна. Тсан пообещал себе, что позже напомнит об этой особе Шассеру.
— Готово. Скорее. Остаточный след слабеет.
Свечение и правда таяло, на глазах становясь прозрачнее.
— Мы окажемся на том же месте, что и они? — спросил Тсан, одной только левой рукой застёгивая на поясе ремень ножен и проверяя, легко ли вынимается меч.
— Я постарался, насколько мог. Завяжи лошадям глаза. Они нервничают.
Шассер, не особо раздумывая, сорвал с ближайшей стены драпировку, порезал её на лоскуты и сноровисто повязал их всем трём лошадям вокруг голов. Он старался разговаривать с животными; они нервничали и перебирали копытами.
Кто бы ещё и Тсану завязал глаза? Он вдел сапог в стремя, схватившись за луку седла одной рукой, подпрыгнул и перекинул ногу, уселся, неловко подобрал поводья. Повреждённая рука стала ныть. Он не успел снять кожаный наруч и посмотреть, сильно ли кровотечение. Но у него начала слегка кружиться голова. И тошнота… Оттого ли она появилась, что он слишком долго смотрел на радужные переливы магической двери Варкалиса, или же от потери крови? Тсан ткнул своего коня каблуками в бока, сжал их бёдрами и зажмурился. Конь двинулся вперёд, вслепую.
Его объял холод и влага. И ветер. Лицо сделалось мокрым почти моментально. Тсан распахнул глаза и уставился на холмы и низко надвинувшиеся тучи. Моросило. Порыв ветра холодил кожу.
Тсан заставил лошадь сделать ещё несколько шагов — под ногами низкая размокшая трава, камень, плотный клочковатый лишайник и кусты отцветшего вереска — и натянул поводья. Конь остановился. Тсан обернулся через плечо, становясь свидетелем, как прямо из воздуха появляется морда лошади, раздувающей ноздри, грива, шея, передние ноги, худой Шассер, зажмурившийся и согбенный в седле. Варкалис оказался третьим, идя рядом со своим вороным. Как только он ступил в вереск, тусклый свет на мгновение сделался вокруг него ярким, переливчатым, будто стенка мыльного пузыря. Потом пузырь беззвучно лопнул, и Тсан понял: обратной дороги нет, она закрылась.
Тсан снял повязку с головы каурого, и тот встряхнул гривой и всхрапнул. Похоже, место, в котором он очутился после светлого и тёплого дворца, ему не нравилось.
— Туда, — вытянул руку Варкалис, будто к чему-то прислушавшись. — Они по другую сторону тех холмов. Движутся вниз, по направлению к долине. И это всё, что можно сказать, я выжал из заклинания поиска всё возможное. Дождь отчасти затруднил работу.
— Ничего страшного, — ответил Шассер, пока Тсан молча разворачивал коня. — Найдём стоянку их отряда или хотя бы след подковы, и я сразу скажу. Они не подозревают о нашем присутствии, верно? Это хорошо. Значит, они не будут торопиться, куда бы они ни направлялись.
Тсан почувствовал, как теперь вместо дурноты его сознание погружается в мутную пелену сна. С чего бы ему хотеть спать? Ещё ведь раннее утро. Стиснув зубы, он заставил себя оставаться в седле. Шассер оказался следопытом? Отличная новость. Значит, пока не понадобится грубая сила, в нём не будет надобности, он сможет просто ехать, понемногу придёт в себя и приготовится…
Холод и дождь очень быстро довели его до мелкой дрожи. Если приход зимы в королевском дворце и на улицах столицы почти не ощущался, то здесь, в предгорьях, властвовала поздняя осень, возвещавшая приход зимы. Кое-где лысыми проплешинами лежал снег, на камнях обращавшийся в ледяную корку. Пару раз они миновали замёрзшие лужи, наледью сверкавшие промеж вересковых кустов. К обеду Шассер нашёл, что искал: следы подков. Он что-то объяснял про гвозди и вид подковы, когда Тсан наконец сдался, больше не в силах держаться. Он прилёг на шею коню, осторожно опустившись на низкую луку седла животом. Это даже было почти удобно. Каурый зафыркал и пошёл медленнее, отлично понимая, что от него требуется. Кто-то хорошо обучил животину, — подумал Тсан сквозь наплывающую муть, — даже раненого он способен нести на себе, не нервничая и не боясь запаха крови.