— Ну, скажи же ему, — потребовал Варкалис.
Тсан наклонился к уху Айни и прошептал слова клятвы «жизнь свою отдаю, до последней капли крови обязуюсь служить»… Айни отчего-то всхлипнул снова, развернулся и обнял Тсана за плечи, заставив прерваться.
— Не хочу оставаться здесь ни минутой больше, — сказал Варкалис, оглядываясь на трупы и догорающий остов кареты. — Если поторопимся и поедем сейчас, то к обеду можем добраться до замка… Хотя дорога будет тяжёлой. Тогда хотя бы до павильона. Айни, супруг мой, придётся тебе ещё немного времени провести в пути.
Они забрали лошадей из пещеры, Варкалис посадил Айни к себе в седло, и они тронулись вниз по склону. Шассер уехал вперёд, монах, связанный и под действием яда, сидел на одной из лошадей, которые до этого везли карету пастора Редалена. Остальных лошадей Шассер тоже забрал с собой. Тсан услышал, как Варкалис давал ему указания. Отвезти пленника в замок и вернуться с припасами и одеждой для Айни к Озёрному павильону так быстро, как он сможет. Шассер не возражал и ничему не удивлялся. И, как показалось Тсану, он тоже, как и его хозяин, был доволен исходом путешествия.
Втроём они ехали не спеша, медленно спускаясь по плавным поворотам дороги под светом почти полной луны. Пару раз Айни засыпал прямо в седле. Тсан видел, как клонилась его голова Варкалису на плечо, и первой мыслью было предложить устроиться на ночлег прямо тут, на продуваемой ветрами обочине заброшенной дороги, а второй — удивление оттого, что рефлекс телохранителя не сработал. Тсану вовсе не хотелось пересадить Айни к себе в седло и дать ему надёжную опору своего, более тренированного и сильного, тела. Нет, он знал, что Варкалису можно доверять, и этого хватало.
========== Глава 7 ==========
Глубокой ночью они добрались до местности со странным пейзажем. В серебристом свете бледной луны открылась равнина, и звёзды над нею дрожали в еле заметном движении воздуха. Нет, то был не воздух, а пар, поднимавшийся от мелких озёр и прудов, некоторые из которых были величиной всего пару метров в диаметре. Вступив в долину, Тсан ощутил тепло, влажность и сильный запах минералов и солей. То были горячие источники.
Пруды сообщались, переливались один в другой, открывались крохотными бухточками и обманчиво богатыми разливами озёрной глади. Берега их были усеяны камнями с минеральными отложениями, жёсткой травой, а кое-где — невысокими деревцами с искривлёнными стволами и крепкими ветвями. В противоположном конце долины, до которого им пришлось идти пешком, ведя лошадей в поводу по узким тропкам, с которыми Варкалис удивительным образом был знаком по памяти, наконец показалось рукотворное сооружение.
Даже в монохромном свете луны было ясно, что павильон красного цвета. Изгибающаяся крыша, крытая красной черепицей, поражала воображение своей вычурной отделкой. На коньках её сидели вырезанные из дерева лесные твари с ощеренными клыками пастями. Павильон был одноэтажным, но богато украшенным зданием. Деревянные решётки на окнах прорезаны тонкими ромбами, столбы, поддерживающие крышу и оставлявшие веранду открытой, украшены растительным орнаментом из ивовой и ирисовой листвы. Рядом с павильоном росло высокое дерево, изящный клён с тонкими резными листьями. Тсан знал эту породу клёнов, краснеющих при наступлении первых холодов. Дерево с алыми листьями и алый деревянный дом, издали походивший на шкатулку ручной работы — как же это было красиво! Скала, нависающая над ними, образовывала длинный карниз, прежде чем вознестись на недосягаемую высоту.
— Если ничего не изменилось, то здесь мы найдём немного хвороста для растопки очага, а вода в озёрах пригодна для купания, — сказал Варкалис. — Раньше я проводил здесь порядочно времени. У меня были мои книги и одиночество… То, что и было нужно. Павильон стоит в отдалении от человеческого жилья. Нас здесь никто не потревожит. А Шассер доберётся до нас самое раннее — только поздним утром.
Было похоже, что последние слова Варкалис адресовал персонально Айни, чтобы понизить его тревогу и успокоить.
Айни промолчал, но его поза и движения рук были красноречивее слов. Тсан видел, как дрожат его пальцы, стискивающие края плаща, видел, как горбится спина. Айни было страшно, он очень нервничал.
Тсан быстро соскочил с лошади и прошёл в павильон первым. Бегло осмотрел обе комнаты: переднюю, с коробом, полным растопки, очагом в полу, окружённым камнями, и заднюю, совершенно пустую, со встроенными шкафами. В шкафах было несколько матрасов и одеял. Кажется, Варкалиса никогда не смущало отсутствие кровати, матрасы и одеяла он стелил прямо на пол в течение всей своей жизни. Тсан быстро вернулся наружу, подошёл к лошади Варкалиса и протянул к Айни руки.
— Ваше Высочество, я проверил: в доме безопасно. Позвольте, я помогу вам спуститься с лошади.
Айни медлил. Его пальцы, вцепившиеся в ткань плаща, внезапно напомнили Тсану судорожно сжатую лапку дикой птицы, смертельно напуганной человеком.
— Айни… — Тсан вздохнул и обнял сгорбившегося Айни за пояс, притягивая к себе, и практически вытащил его из седла. Следом за ним на землю спрыгнул и Варкалис.
— Я пока разожгу огонь в очаге, — сказал он. — Тсан, лошади на тебе. И не забудь о перевязке.
— Я помню, — ответил Тсан и чуть виновато вспомнил и о том, чем именно вчерашняя перевязка закончилась.
— Твоя рука… — прошептал Айни. — Ты пострадал из-за меня…
— Просто царапина, — мотнул головой Тсан. — Мне жаль… Жаль, что я не пострадал больше.
Айни отступил на шаг назад и упёрся спиной в лошадь. Животное переступило с ноги на ногу и фыркнуло.
— Не говори так!
— Я жалею, что не смог предотвратить случившееся. Ранение — лишь малая часть расплаты, на которую я готов.
Айни, качая головой, будто отвергая его слова, отошёл ещё на пару шагов и огляделся, точнее, притворился, будто осматривается, — на редкость бедное достопримечательностями место, — на самом деле, он просто старался не смотреть Тсану в глаза.
— Жизнь учит нас, — промолвил Айни наконец: — что случилось, то должно было случиться. Я получила… — он внезапно осёкся и поднёс дрожащую руку ко рту, тщетно пытаясь удержать произнесённые слова. Вздохнув, он поправился: — Я получил ценный урок.
Тсан молниеносно подумал о том, что его сны — не правдивы до конца, что видел он не всё, что происходило с Айни.
— Что они делали с тобой? — обмирая, спросил он. Он… готов был всё бросить и бежать, догонять, мстить, убивать. Делать что угодно, лишь бы вернуть на лицо Айни улыбку. — Я убью их. Они что-то… сделали тебе?
— Нет, — ответил Айни. — Они не делали ничего особенного. Они похитили принцессу, а потом обращались с ней, как с богатой девицей, за которую будет отдан выкуп. Они не знали, что священник собирается меня убить… меня, выродка, не мужчину и не женщину…
— Айни… — Тсан не знал, что делать. Пасть перед ним на колени? Попросить казнить его? Сброситься со скалы? Что он должен делать, чтобы Айни стал прежним? Чтобы не мучило его больше то, что мучает сейчас!..
— Успокойся, Тсан, — сказал Айни тихим, ровным голосом. Своим голосом он владел хорошо, но не телом. Тело он неуклюже пытался спрятать под плащом. — Займись делами. А я пока побуду неподалёку. Хочу вымыться. Я буду вон там, — Айни вытянул из-под плаща руку, указывая направление. Небольшой пруд, ближайший к павильону, окружённый белыми камнями, с дорожкой, ведущей от него к самому крыльцу. — Должно быть, Варкалис в нём часто купался в детстве, как ты думаешь?
Не дожидаясь от него ответа, Айни обошёл Тсана и направился к пруду: маленькая фигурка, закутанная в плащ, со светлыми, серебрящимися в лунном свете волосами. Немного посмотрев ему вслед, Тсан занялся лошадьми. Отвёл их в небольшой загон, специально для этой цели выстроенный под клёном, расседлал, насыпал зерна в найденное там же корыто, обтёр бока и шеи животных пучками прошлогодней соломы и листьев. Когда к нему явился Варкалис, он уже заканчивал.
— Айни?.. — спросил он, оглядевшись и не обнаружив его поблизости.
— Сказал, что хочет пойти помыться. В том пруду, — мотнул головой Тсан. Оставил лошадей и направился вслед за Варкалисом по дорожке.
Айни так и не сошёл к воде. Он стоял неподалёку и с потерянным видом смотрел на что-то, белеющее в его руке. Мгновение Тсан не понимал, но потом Варкалис вскрикнул и бросился вперёд. Айни от неожиданности разжал руки, и из одной из них на дорожку, звякнув, упал кинжал, что Айни, должно быть, вытащил из ножен Тсана во время объятий, а из другой порывом ветра выдуло белые волосы. Айни срезал их под корень.