— Ну что же ты… Ну зачем… — бормотал Варкалис, оглаживая его голову, так непривычно выглядящую с короткой рваной стрижкой.
Айни отодвинулся, отстраняясь от его объятий.
— Я больше не хочу. Не хочу выглядеть женщиной. Не хочу, чтобы кто-то видел во мне её! — последние слова он почти выкрикнул, и Тсан услышал истеричные нотки в его голосе.
— Айни, — позвал он.
— Женщины слабые и подневольные существа. Их выдают замуж, их похищают, все знают, как они должны себя вести и одеваться… Я больше не буду слабым и подневольным!
Тсан видел дорожки слёз, блестящие на его лице. И не знал, что сказать и чем утешить. Оставалось надеяться на прагматичного и трезвомыслящего Варкалиса. Может быть, он найдёт, что ответить на слова Айни?
— Зря, — сказал Варкалис. — Причёска тебе очень шла. Пойми, не волосы делали тебя женщиной в глазах людей. Они ждали принцессу и получили принцессу. С длинными или короткими волосами, они всегда будут…
Айни топнул ногой.
— Всё равно! Я так хочу!
— Тсан, собери их, — приказал Варкалис. — Нам придётся сделать из них парик, чтобы никто ни о чём не догадался.
Тсан дёрнулся, чтобы выполнить указание. Решение Варкалиса показалось ему не лишённым смысла.
— Сожги их сейчас же, — прошипел дикой кошкой Айни, глядя Варкалису в глаза. Упрямый и непривычно злобный. — Если я настоящий важен тебя хоть немного, как ты говоришь… Сожги.
Варкалис глянул на него сумрачно: опять кто-то противился его приказам, да как он смел?!
— Ах, вот какие условия ты ставишь? — воскликнул он. — Ладно же! — Он вскинул руку и направил её на камни. Белёсые пряди вспыхнули и мгновенно сгорели, запах палёного унесло ветром. Варкалис схватился за грудь и пробормотал:
— Я всерьёз говорил о магии. Больше не могу. Мутит, — зажав тыльной стороной ладони губы, он, слегка пошатываясь, направился по тропе к дому. — Если захочешь помыться, — сказал он, чуть отойдя, — то в доме есть одежда, чтобы переодеться. Мужская.
— Айни?.. — позвал Тсан.
— Иди с ним. Проследи, чтобы с ним всё было хорошо. Я скоро приду, — сказал тот и, скидывая с плеч плащ, пошёл к воде.
Полы в павильоне обогревались водой из горячих источников, и огонь больше служил не для тепла, а для приготовления пищи. В очаге музыкально посвистывал паром кипящий чайник. В дальней комнате сквозь раскрытые двери Тсан заметил разостланные перины, подушки и одеяла. Варкалис разобрал их и устелил ими пол, подготовив ложе.
— Полностью истощился, — сообщил он, протягивая руки к костру. — Теперь необходимо несколько дней медитировать и находиться вблизи магических концентраций, чтобы пополнить резерв. Ещё помогает ношение специальных камней, но их сейчас с собой у меня нет. В замке где-то были, — говорил он лениво и действительно опустошённо.
— Ты знаешь, что теперь делать? — спросил Тсан, повернув голову в ту сторону, в которой находился пруд с горячей водой.
— Нет, — ответил Варкалис. — Будем делать, что должно. И надеяться, что время излечит его раны. Надеюсь, пребывание в замке поможет. Останемся в нём на какое-то время. Я тоже сейчас не хочу появляться в столице. Отправим человека с письмом, и довольно.
— Зимой здесь дороги проходимы?
Варкалис поднял на Тсана насмешливый взгляд.
— Нет. Нам придётся зимовать в замке.
— Но пока ещё осень…
— Но Айни нужно время, чтобы найти себя.
Тсан подсел к огню. Заметив, что Варкалис оборачивает пальцы рукавом своей парадной и уже не такой чистой одежды и берётся за ручку чайника с кипятком, он потянулся за подносом, на котором стояли яшмовые стаканы и заварочный горшочек; его он и подставил под струю горячей воды.
— Спасибо, — просто ответил Варкалис, закончив наполнять горшочек, полный ароматных листьев. — Прости, не смогу тебя сегодня лечить.
— Давай просто перевяжем рану. Торопиться с заживлением, в любом случае, уже нет нужды.
Варкалис кивнул, признавая правоту его слов. Тсан протянул руку и, пока заваривался чай из местных трав, Варкалис разматывал бинты и проверял повязку.
— Рана даже не закровила, — заметил он с удовлетворением в голосе.
— Тебе надо было стать лекарем.
— Принц-лекарь, — фыркнул Варкалис. — Как ты себе это представляешь? Да и потом, не хочу: скучно и бессмысленно. Ну, разве что в какой-нибудь другой жизни…
— Твои способности помогли мне. И, как следствие, помогли Айни. Значит, есть смысл.
Варкалис погладил тонкий, едва затянувшийся шрам, прежде чем накладывать бинт.
— Значит, есть… — пробормотал он. — Никогда не думал… Не думал, что моя жизнь так изменится, и я всё же получу шанс стать отцом. Мне казалось, подобное не для меня.
Тсан раскрыл было рот, чтобы возразить: если Айни не захочет быть женщиной, если решит, что и в постели он будет мужчиной, то как тогда произойдёт беременность. Да и отцовство Варкалиса, если верить его же словам об истинной паре, будет чисто номинальным, а настоящим отцом будет он, Тсан. Но он ничего не сказал вслух.
— Давай сегодня не будем накладывать повязку? — спросил Варкалис. — Подождём до утра и посмотрим, как поведёт себя рана.
Тсан кивнул.
Раскрылись двери, ведущие на веранду, и внутрь павильона ступил Айни. Он был обнажён, с тела стекала вода, вода блестела на коже, вода отпечатывалась в его следах на плетёных циновках, устилающих пол.
— Одежда там, — сказал Варкалис, указывая на сундук, одиноко стоящий в углу.
Тсан направился туда первым и приподнял крышку. В сундуке были простые вещи, явно пошитые на подростка. «Его собственные», — понял Тсан, глядя, как Варкалис пьёт заварившийся чай и не смотрит на них с Айни. Время от времени он протягивал к костру руку, и пламя лишь слегка колебалось в ответ на его движение, но ближе приманить его у Варкалиса не получалось.
— Есть только чай, — сказал он, когда Айни молча подсел к очагу. Так же молча Айни подставил Варкалису пустой яшмовый стаканчик, и тот плеснул в него заварки.
Тсан, не находя себе места и не считая себя возможным сидеть подле супругов, опустился на пол позади Айни, в отдалении от очага. Холодно по-настоящему не было, тёплый пол грел, а воздух был всего лишь приятно прохладен. Какое-то время Тсан изучал внутреннюю резьбу потолочных балок и карнизов, плетёные занавеси, собирающиеся на круглую деревяшку и поднимающиеся вверх с помощью верёвок, стены, утянутые расписанным вручную шёлком. Это убранство и внутри делало павильон похожим на шкатулку для драгоценностей в будуаре какой-нибудь богатой дамы.
— Здесь красиво, — сказал Айни, едва пригубив чай. Возможно, тот показался ему слишком горячим.
— Этот павильон отец приказал построить для моей матери, — ответил Варкалис. — Специально приглашал мастеров издалека, чтобы создать что-то, отличное от нашей традиционной архитектуры. Она жила здесь пару лет, а потом родился мой брат. И следом я.
— У нас никогда не строили ничего подобного, — продолжил Айни, рассматривая обстановку. — И для меня никто никогда ничего не строил специально…
— Что ты хочешь? — тут же спросил Варкалис.
Айни отрицательно покачал головой:
— Ничего.
— Я всё ещё не сделал тебе свадебного подарка.
На лице у Айни промелькнуло странное выражение. Насмешливое и одновременно досадливое.
— Наш брак заключили против нашей воли. К чему подарки?
— К тому, что это наша собственная жизнь, а не их. И мы можем выбирать, как её прожить, слепо выполняя чужую волю или сознательно выбирая свою дорогу.
Айни набрал в рот воздуха, намереваясь что-то сказать, но смолчал, выдохнул сквозь сжатые зубы.
— Ты прав, — просто ответил он.
— Ну что, спать? — спросил Варкалис чуть погодя, когда чай был выпит. — Думаю, постель уже достаточно прогрелась.