Айни посмотрел во вторую комнату с интересом. Он косо обрезал свои волосы, теперь Тсану казалось, что голова Айни всегда склонена вбок, из-за чего только подчёркивалась хрупкость его шеи и плеч.
Когда его позвали следом, Тсан ответил:
— Я останусь следить за очагом. Нужно…
Варкалис нагнулся, подхватил из очага чайник на длинной ручке и вылил остатки воды из него прямо на угли. Те возмущённо зашипели.
— Ничего не нужно. Тебе надо быть с нами, и всё.
Айни фыркнул. Тсан не сразу догадался, что это смех, и ему сделалось обидно. Как Айни не может понять, не может увидеть ту пропасть, что их разделяет? Их различное положение в обществе, их различный статус, который только подчёркивали любые людские законы. Тсан не имеет права быть вместе с Варкалисом и Айни ни на равных, ни даже как слуга. Разбивать супружество запрещено, это святой союз. Пусть даже и заключили его против воли обоих. Вряд ли найдётся иная, более сильная святость, способная перевесить на его личных весах тяжесть грехов, которые он совершает, каждый раз становясь между ними третьим. Нет, он будет каждый раз ждать, что они его позовут, и никогда не сделает первого шага сам.
— Глаз да глаз за ним. Того и гляди, сбежит спать наружу, к лошадям, — проворчал Варкалис, словно видел его размышления насквозь, как будто читал их как одну из своих книг.
— Тсан, сколько раз тебе говорить…
— Всегда, Ваше Высочество.
— По имени!
— Айни.
Он посмотрел на него, гневно нахмурив брови. Красивый. Даже с обрезанными волосами.
— Варкалис… Он меня расстраивает, — пожаловался Айни супругу, наполовину всерьёз, наполовину шутливо. Если учесть, что ему довелось пережить, хорошо было, что он вообще разговаривал с ними и не замкнулся в себе.
— Наказать его для тебя?
Айни притворился, будто раздумывает. Тсан стоял, опустив руки, и смотрел. Он не боялся ничего, никаких наказаний. Но что-то во взгляде Варкалиса настораживало. И всё равно. Он не сбежит. Если это заинтересует Айни и хоть немного отвлечёт его от похищения, так тому и быть.
И тут он вспомнил слова Варкалиса о долгах. О том, что как только Айни будет спасён, он, Тсан, может начать выплачивать долги, если будет чувствовать себя виноватым. Он чувствовал, и ещё как. Это ещё более укрепило его в решении не сдаваться и принять любое наказание.
— Если хочешь, — Варкалис блеснул глазами и насмешливо прищурился, — я могу научить, как тебе наказать его самостоятельно, — он подошёл к Айни и привлёк его в лёгкие объятия, заставив спиной откинуться к себе на грудь. Руки его свободно лежали на плечах Айни, и тот не выглядел скованным или напряжённым. В языке его тела не ощущалось посттравматической зажатости, будто отрезанных волос уже хватило для того, чтобы привести нервы и чувства Айни в порядок. Тсан закусил пересохшую нижнюю губу, гадая, надолго ли Айни успокоится.
— И как же?
— Сделаешь его своим, как мужчина мужчину, — прошептал Варкалис ему на ухо, но так громко, что Тсан услышал его слова тоже. — Тебе понравится.
Айни потрясённо вздохнул.
— А Тсану?..
— Это уже будет зависеть от него. Меня он так не захотел. Но тебе отказать не сможет. Верно, Тсан?
Они оба посмотрели на него пронзительными глазами. Такие блестящие глаза бывали у породистых гончих, готовых часами нестись за зайцем по пятам.
— Сейчас? — спросил Тсан, поднимаясь с пола и начиная раздеваться.
— Но не сегодня, — продолжил Варкалис, нежа Айни, с голодным взглядом разглядывающего Тсана так, будто никогда его раньше не видел. Глаза Варкалиса, наоборот, потухли. — Рука ещё не зажила.
Айни кивнул. И Тсан мельком почувствовал некое разочарование. С ним играли как с доверчивым мальчишкой, и это было обидно, но с обидой он как-нибудь справится, а вот то, что Варкалис решил отложить обучение Айни на потом, разом отняло у Тсана какую-тоопору, за которую он держался. Он смог бы! Обязательно смог! Сегодня, сейчас.
— Но ты спишь с нами, — добавил Варкалис. — Так теплее. И спокойнее.
Тсан кивнул и продолжил разоблачаться.
— Вода в источнике очень хороша, — сказал Айни. — А луна так светит, что всё видно как днём.
Тсан подумал, что, действительно, перед тем как ложиться в постель, нужно будет окунуться в воду, смыть с себя гонку и усталость, напряжение и ярость короткой схватки в конце.
Не сговариваясь, они вместе с Варкалисом направились наружу к пруду. Хотя Тсан и волновался за Айни, снова оставшегося в одиночестве, и даже раз порывался вернуться, — Варкалис остановил его, схватив за плечо и отрицательно мотнув головой.
Когда они ступили в воду, горячую и пахнущую солями, в воздухе зазвучала флейта. Тсан с удивлением узнал одну из песен своего народа. Мелодия спотыкалась, пробиралась ощупью сквозь огрехи и неточности и лилась дальше всё увереннее и гибче.
— Моя старая флейта, из сундука, — пояснил Варкалис, хотя Тсан не спрашивал. Мелодия тянулась от павильона. Должно быть, Айни вышел и сел на веранду, чтобы сыграть её.
Позже они легли в дальней комнате, надёжно укрывшись одеялами, зарывшись в подушки, и быстро уснули. Айни держал Тсана за руку, а Варкалиса обхватил за пояс, устроившись на нём, как на диванном подлокотнике. Тсан не думал, что это удобно, но Варкалис засопел так быстро, что это сказало о нём больше, чем все его слова и поступки во время бодрствования: устал, вымотан до предела. Наверное, действительно магическое истощение опустошает и тело тоже. Сам Тсан ещё какое-то время лежал в темноте, слушал шум ветра за стенами и горную тишину, дышал странными запахами дерева, плетённых из травы сухих циновок и солей, что выбивались из-под земли вместе с нагретой водой. Потом уснул и он сам.
Утром у Айни пришла женская кровь, что привело его в гнев на собственное тело.
— Ненавижу! — твердил он, чуть не плача, схватившись за концы одеяла, замотавшись в него и уйдя в дальний угол.
— Пойдём, в аптечке ещё оставались бинты, — спокойно проговорил Варкалис. — И если захочешь перед этим помыться, то долго не сиди в горячей воде.
Айни глянул на него с яростью кошки-матери, защищающей своё потомство.
— Всё это естественно, и глупо этого стыдиться, — размеренно и спокойно продолжал говорить Варкалис.
— Но я не хочу быть…
— Будь тем, кем ты хочешь быть. Мелкие препятствия не должны тебя останавливать.
Тсан понял, что больше не выйдет у него притвориться спящим, и потому выбрался из-под тёплого одеяла и сел в постели. Айни тут же поднялся и вышел за Варкалисом. Кажется, его лицо выражало растерянность и досаду.
Когда с купанием и ревизией свёртка с аптекой было покончено, они вернулись и подсели к очагу, который Тсан запалил заново. Чайник разогревался, стоя в огне, и вода в нём тихо побулькивала медленно поднимающимися со дна пузырьками. Пар ещё не свистел, но Варкалис сказал:
— Уже достаточно, — и заварил для Айни какой-то особый чай в отдельной глиняной кружке. — Выпьешь, когда настоится, — дал он указание, будто заправский лекарь.
Айни вдохнул запах трав и послушно кивнул. Тсан сумел уловить только мяту и ромашку и подумал, что успокаивающий эффект этих растений скажется на Айни благотворно в любом случае.
Шассер вернулся, когда Айни уже допивал чай. Раздалось ржание лошадей, Тсан вскочил и вышел на веранду, Варкалис последовал за ним. По виду Шассера нельзя было сказать, что он более суток не спит и более двух ночей провёл в седле. Возможно, это было действие тонизирующих трав. Возможно, Шассер был не обычным человеком, а каким-нибудь магическим големом. Внутренне усмехаясь своим глупым мыслям, Тсан помог слуге Варкалиса привязать коня к ограде загона. Руки Шассера подрагивали.
Варкалис снял с пальца кольцо и передал Шассеру.
— Скажешь людям из замка отдать этот перстень моим друзьям в столице. И пусть раздобудут почтовых голубей, привезут сюда две-три клети. Пусть следят за братом королевы и за теми, с кем он контактирует. В замке всё готово?
— Да. Монаха уже допрашивают.
— Хорошо, — Варкалис сменил тон на более мягкий, дотронулся до плеча Шассера и спросил: — Останешься?
Слуга отрицательно мотнул головой.