Тсан лишь застонал, когда поверх неутолённого жжения на ягодицах почувствовал прохладные руки. Когда прохладные пальцы медленно вошли внутрь, он только больше подался навстречу прикосновениям, так это было хорошо. Кажется, пальцев было больше, чем один, они раскрывали его вместе, но и это было не важно.
«Чувствуешь?» — шепнул Варкалис, и что-то яркое, жгучее опалило Тсана изнутри. Он по-животному протяжно простонал, растеряв все слова: он чувствовал. «Тебе нравится?» — ещё один стон; он погибал, он сгорал… Его тело извивалось, оно жаждало высвобождения. Он потёрся членом о жёсткую циновку, вжался в неё бёдрами, безжалостно царапая нежную кожу. Всё равно, лишь бы дать выход этому несравнимому чувству, этой лавине, этой…
Скользкие в масле пальцы пробрались к его бёдрам через раздвинутые ноги, взялись за ствол члена, вытянули его вниз, болезненно разгибая. Тсан распахнул глаза и ахнул в голос. Ладонь мазнула по напряжённой головке, а пальцы внутри снова нажали на то сладкое, горячее, посылая по хребту, по нервам жгучую яркую дрожь. Его чаша переполнилась, Тсан беспомощно вскрикнул, теряя рассудок, кончаясь и кончая. Его оргазм длился и длился, он набирал в лёгкие воздух и выталкивал его со стоном, с криком, не в силах смолчать и стерпеть. Когда всё прекратилось, схлынуло, то Тсан какое-то время просто дышал, удивляясь, что ещё может это делать, поражаясь, что жив.
Его руки оказались свободны. Оказывается, хлипкая верёвка всё-таки разорвалась. Он неловко поднялся и сел, непослушными пальцами стараясь развязать узел на одном из запястий. Его пальцы остановили руки Айни.
— Дай я, — шепнул он и, не дожидаясь от него ответа, взялся за верёвку сам.
Сверху опустилось одеяло. Варкалис принёс его из дальней комнаты, словно понимая, что Тсан не сможет сейчас и шагу ступить, ляжет прямо здесь. Одеяло укрыло и его, и Айни.
— Спите, — проговорил Варкалис, заботливо расправляя одеяло над Айни. — Я послежу за очагом.
Тсан не мог спать, но проваливался в странное забытье и вновь выныривал из него. Он слышал, как свистел чайник, веками чувствовал тусклый свет от прогоревших, припорошенных золой углей, впитывал тепло Айни, уже уснувшего и тихо сопящего под боком. Он подумал, что сегодня отчего-то только он один получил удовольствие. Хотя обычным его невозможно было назвать. Извращённым, неправильным… Но они участвовали в нём все вместе. И ни слова неодобрения он не услышал ни от кого… Стало быть, всё в порядке? Но почему он ощущает себя так, будто вымарал грязью не только себя, но и Айни? Почему ему стыдно думать о своём наслаждении?
На затылок ему опустилась ладонь.
— Спи, — сказал Варкалис. — Поговорим обо всём завтра, если захочешь.
Его голос был спокоен и ровен. Никакой насмешки, никакого глумления. Тсан застыл, когда край одеяла позади него отогнулся, и Варкалис лёг рядом. Тесно прижался, положив руку ему на плечо. Как будто… как будто так и надо, как будто он занял своё место, принадлежащее ему по праву. Пальцы легко поглаживали его кожу, так нежно, так бережно…
Вскоре Тсан уснул.
========== Глава 8 ==========
Утро было сонным и тяжёлым. Должно быть, из-за непрекращающегося дождя. Тсан лежал в тёплом коконе одеяла и слушал, как шелестят по крыше и открытой веранде дождевые капли, как тихо журчит вода, сбегая по стокам. Вода объяла весь мир. Прислушавшись, Тсан уловил ещё один звук. Ему сделалось жарко, когда он расслышал стоны и негромкий разговор.
— Но у меня ведь всё ещё лунное время.
— Ох, как интересно вы его называете.
— Варкалис!
— Мы туда не будем. Но кто сказал, что нельзя любить друг друга во время… Хмм… В лунное время?
— Ты разбудишь Тсана.
— Он уже не спит.
Тсан раскрыл глаза и посмотрел поверх головы Айни Варкалису прямо в глаза.
Айни тут же прижался к нему спиной и, когда Варкалис опять что-то сделал под одеялом руками, застонал. Тсан откинул край своего одеяла и прижался к Айни кожа к коже, положил руку ему на бок. Тёплое, мягкое, ещё разнеженное сном тело вжалось в него бёдрами и лопатками. Айни тяжело дышал и, кажется, вот-вот был готов кончить. Варкалис ласкал его рукой.
— Ну, так и что тебе снилось? — продолжил он, видимо, начатый ранее разговор.
— Ты… И Тсан.
— Мы были вместе?
Сперва Айни не отвечал, хватая ртом воздух, но потом выдавил «да».
— Должно быть, это был вещий сон, — промурлыкал Варкалис, снова обжигая Тсана острым взглядом.
Невзирая на своё состояние, Айни нашёл в себе силы хрипло рассмеяться.
— Не смейся, — Варкалис сделал вид, будто обиделся.
Из-за возни под одеялом, из-за податливого и нежного тела, то и дело вжимающегося в него, Тсан наконец-то почувствовал, что тоже начинает возбуждаться. Ему казалось, что это невозможно. Он думал, что вчерашний вечер вытянул из него все соки, однако сейчас его твердеющий член упирался в ёрзающее бедро Айни, и каждый его толчок посылал по телу Тсана мягкую предвкушающую дрожь.
— Тсан… — Айни тоже почувствовал его, прижался ближе, вполне намеренно зажимая его член между их телами. — Но у меня же… Я не могу…
— Ничего и не нужно, — ответил он, целуя Айни изгиб шеи, и кончик уха, и мягкую щёку со следом от одеяла.
— Но я хочу… — простонал Айни капризно. — Почему всё так…
Тсан снова переглянулся с Варкалисом, и тот почти сразу опустил голову вниз, зарываясь под одеяло. Айни ахнул и забился у Тсана в руках. Пришлось сжимать его сильнее, и пальцы сами нашли его грудь, кажется, чуть более увеличенную, чем обычно. Тсан бережно сжимал и массировал мягкие холмики и думал, отчего так произошло. Из-за того, что женское начало сейчас доминировало над мужским в теле Айни? Какая насмешка судьбы, ведь ещё день назад Айни кричал, что хочет быть только мужчиной.
Айни застонал хрипло, низко, и Тсан ощутил, как вздрагивают его бёдра. Руку Варкалиса, вскользь огладившую его бедро, он ощутил тоже, но постарался сдержаться и не входить в раж, сохранять твёрдый рассудок. Это время — целиком для Айни. По крайней мере, сейчас Варкалис своим ртом дарил ему ласки, истинно подходящие мужчине. Переборов лёгкий укол зависти, — совершенно иррациональный, к чему завидовать, ведь они вместе, — Тсан постарался плотнее обхватить обе маленькие грудки Айни, нашёл пальцами соски и принялся сжимать их, перекатывая между пальцами: сильнее, слабее… Айни вскинулся, снова застонал. В его голосе явственно звучали низкие нотки, почти рычание. Тсан склонил голову и вновь поцеловал сгиб шеи, почти рядом с татуировкой. Потом не удержался и прикусил кожу. Айни вскрикнул, заметался, перед глазами Тсана мелькнула короткая прядь белёсо-седых волос. Айни потянул руки под одеяло, вниз, и Тсан представил, как тонкие пальцы сейчас сжимают затылок Варкалиса, плотно притискивая голову к вздрагивающим бёдрам.
Он сам не испытал никакого удовольствия сейчас, и всё же в груди разлилось странное удовлетворение и ощущение законченности, завершённости, когда Айни затих и обмяк в его руках. Тсану не хотелось получить разрядку, ему казалось, что он её уже получил вместе с Айни. Ему сделалось спокойно: Айни лежал в его объятиях и держал его за руку.
Варкалис откинул одеяло и, встрёпанный, с алыми губами, сверкающий взглядом, заявил:
— Я знаю, что нам нужно.
Тсан не сдержал улыбки.
— Что же?
— Здесь есть одна купель, в которую впадают воды холодного горного ручья, и подземная вода смешивается с ним.
— Надо же, — пробормотал Айни сонным и слабым голосом. Тсан подумал, что сейчас он может уснуть вновь. Похоже, утреннее внимание Варкалиса вытянуло из него все соки. Буквально все.
— Комфортная температура. И тебе не станет плохо от духоты, — продолжал Варкалис.
— Хм-м…
Тсан постарался не хихикать и спрятал свою ухмылку у Айни в волосах. Осенённый и воодушевлённый идеей, Варкалис сейчас напоминал ему несмышлёного и глупого щенка. Правда, щенка с коварными замыслами. Приблизив губы к ушку Айни, Варкалис прошептал: