Абсолютно непривычной масти, соловая, с белой гривой и хвостом кобыла-трёхлеток, невысокая, но прыткая и нервная, по какой-то причуде Шассера захваченная им из конюшни замка «специально для Её Высочества», действительно достаточно привыкла к Айни. Тот время от времени подходил к загону, подкармливал её яблоками и кусочками кленового сахара, разговаривал и трепал по холке, обещая в ближайшее время прокатиться на ней. Вот и свершилось: облачённый в мужские штаны и курточку поверх рубашки, Айни сидел верхом, и кобыла стояла под ним смирно и спокойно, будто совсем не ощущала его веса. Тсан знал, что животные всегда слушались Айни, и ему было приятно видеть, каким Варкалис сейчас выглядел удивлённым. Он тоже взобрался на своего жеребца, того самого каурого, что в спешке захватил из дворцовой конюшни. Варкалис, быстро справившись со своими чувствами, тряхнул головой, сел в седло, и они тронулись в путь.
***
Замок открылся им сразу и неожиданно. Из светлого камня, стоящий на вершине утёса, он выплыл из-за поворота тропы, показавшись сразу весь, позволив обозреть себя издалека. Единственная подъездная дорога к нему проходила по гребню утёса. Дальний конец замка как будто нависал над пропастью, но на самом деле плотно стоял на скале, а впечатление, что он съезжает вниз, было обманчиво. Одновременно изящный и основательный, он казался драгоценной игрушкой, позабытой в этих горах ребёнком-великаном.
— Как красиво, — восхищённо произнёс Айни.
Тсан же, оценив высокие замковые ворота и толстые окружные стены, на которых были заметны фигурки часовых, караульные башни с узкими бойницами окон, только одобрительно покивал головой. Узкие горные тропы не позволяли подогнать к замку осадные машины, а на месте их изготовить было не из чего. Взять такое здание штурмом не представлялось возможным: с трёх сторон замок защищала сама природа, подняться по каменному склону обрыва мог бы разве что цирковой акробат или паук. Передние ворота с караульными башнями отвесной стеной стояли прямо вплотную ко рву, и дорога обрывалась перед ним, обрезанная будто ножом. Широкая и наезженная, она свидетельствовала своим видом о том, что замок часто посещают. Должно быть, продовольствие и воду сюда регулярно подвозили из какого-нибудь равнинного поселения.
При их приближении ко рву ворота в замке начали подниматься, а к дороге по невидимым доселе полозьям стал подъезжать узкий металлический мост.
— Это магия? — любопытствуя, спросил Айни.
— Нет, всего лишь механика, — ответил Варкалис, даже не трудясь скрывать свой самодовольный вид. Ему нравилось и искреннее удивление Айни, и вообще происходящее. Когда мост окончательно установился, Варкалис первым тронул поводья коня, заворачивая его на ребристую металлическую поверхность. Копыта гулко зацокали, и лёгкое эхо разлетелось по округе.
Их встречали. Похоже, вся замковая челядь выбралась во внутренний двор, чтобы поздороваться со своим принцем. Тсан заметил, что многие из мужчин седы и носят боевые шрамы, что лица женщин в старомодных чепцах щедро прорезаны морщинами, что детей в замке мало.
— Это мои люди, — проговорил Варкалис негромко, наклоняясь к Айни. — Солдаты, ветераны сражений и просто пожилые слуги. Они были неугодны королеве во дворце, поэтому я отослал их жить сюда. Здесь те, кто воспитывал моего отца, кто видел, как вошла в нашу семью моя мать. Теперь они видят тебя.
Айни переводил взгляд с одного лица на другое, и радостная улыбка не сходила с его губ.
От главного входа меж людей к ним прошёл Шассер, взял вороного Варкалиса под уздцы и придержал коня, пока принц спешивался. Подскочивший грум перехватил поводья и повёл животное в конюшню. Повернувшись к кобыле Айни, Шассер поднял голову, и на его лице отразилось лёгкое удивление, которое он тут же скрыл. Волосы, — понял Тсан, — он увидел короткие волосы Айни. Впрочем, лицом Шассер владел отменно, и более ни малейшей толики удивления не проскользнуло по нему.
— Ваше Высочество, добро пожаловать в Орлиное Гнездо. Здесь вы в безопасности, и вам больше не нужно скрываться ни от кого. Мы все к вашим услугам, — он поклонился церемонно и почтительно, словно настоящей королеве.
Айни легко спрыгнул с лошади, даже не дождавшись, пока Варкалис подаст ему руку. Определённо, мужские штаны пришлись Айни по душе и нравились больше женских пышных юбок.
— Больше я не буду прятаться, — ответил Айни воодушевлённо. — Я тот, кто я есть!
Варкалис обнял его и мягко поцеловал в щёку. Это вызвало среди народа приятное волнение. Тсан, слезая с жеребца на мощённый крупной разноцветной брусчаткой двор, успел заметить очередное странное выражение на лице Шассера. Кажется, что-то в заявлении Айни вновь заставило его потерять лицо. Возможно ли… Тсан попытался скрыть улыбку, но та всё равно прорезалась сквозь плотно сжатые губы косой усмешкой. Возможно, Шассер считал, что короткая мужская стрижка и подростковая одежда Айни — это вынужденная маскировка на время путешествия? Что ж, в таком случае, недопонимание только будет расти. Но так ли это важно? Тсан кинул поводья жеребца второму груму, который вёл соловую Айни в конюшню, и последовал за своими людьми, за теми, кто был ему важнее собственной жизни, за Варкалисом и Айни, идущими по двору рука об руку. Никого другого внешний вид Айни не поставил в тупик. Возможно, они тоже считали, что принцесса переоделась в мальчика, опасаясь очередного нападения по дороге в замок. Тсану было всё равно. Не дело этих людей, кто таков Айни и кем себя считает. Они соединены с Варкалисом законным браком, и ребёнок… Тут он скрежетнул зубами. Варкалис слеп. Вполне возможно, ребёнок будет не от Тсана.
— Здесь Эдриал, Ваше Высочество, — предупредил Шассер по дороге к главному залу замка. — Ему трудно спускаться во двор, так что он просил, чтобы вы, когда сможете, разумеется, навестили его в библиотеке на втором этаже.
— Старина Эдриал не меняется, — Варкалис мечтательно улыбнулся. — При малейшей возможности бежит к книгам.
— Верно, Ваше Высочество. Обед уже накрыли в главном зале. Я осмелился распорядиться, чтобы для вас и вашей госпожи подготовили главную спальню.
— Правильно осмелился, — Варкалис одобрительно кивнул.
Кто таков этот Эдриал? Человек без титула, старый знакомый Варкалиса, которому трудно ходить по лестницам? От взгляда Тсана не скрылась мечтательная улыбка, на мгновение осветившая лицо принца. Он насторожился и сделал себе зарубку на память.
— Возможно, вы захотите переодеться и освежиться с дороги? Ваш телохранитель может занять покои в малой угловой башне…
— Шассер, раз уж ты взял на себя временные обязанности эконома, то передай, пожалуйста, Лу Джи, чтобы в королевской спальне поставили ещё один гардероб. И вообще готовили спальню на троих. Тсан будет с нами неотлучно. Пока комнаты готовят, мы поедим. Освежились мы с утра, дорога заняла всего несколько часов неспешным шагом, мы не успели устать как следует, а вот проголодались знатно.
— Как скажете, Ваше Высочество, — Шассер поклонился и быстро отступил в боковой коридор, ведущий, судя по исходящим из него запахам, на кухню. На сей раз Шассер уже ничему не удивлялся.
— Может, не стоило… — нерешительно и сам не ожидая от себя того, что будет говорить вслух, спросил Тсан. Айни и Варкалис посмотрели на него, и он докончил: — Может быть, не стоило так явно афишировать э-э… — он не мог подобрать слова и сказал, что думал, — нашу связь?
— Ты стесняешься меня? — ровно спросил Варкалис. — Или Айни?
— Нет. Конечно же, нет.
— Тогда не стоит скрываться и прятаться. Здесь у меня другие порядки. Если кому-то это будет не по нраву, он волен оставить службу и идти прочь.
— Но люди поймут не сразу. Недопонимание, что возникло…
— Я не толковый словарь, — процедил Варкалис. — И не дорожный указатель с надписью. Пусть каждый видит то, что может увидеть. А я не буду потакать чужим людям, ломая собственную жизнь и скрываясь. Не угодишь всем и каждому. Я будущий король. Всегда найдутся недовольные моей политикой, установленными налогами или формой моего носа. Это понятно?
Тсан вздохнул и покорно кивнул. Украдкой он посмотрел на Айни и заметил, что тот слушает Варкалиса, будто очарованный. Впервые кто-то действительно сдержал свое слово и представил дело так, как оно есть. Айни, который с детства любил справедливость во всём, это, несомненно, должно было понравиться. А уж раз дело затрагивало его самого лично…