Эдриал свой рот, наоборот, раскрыл, намереваясь что-то сказать, но голос Шассера их прервал.
— Кто-то едет.
Из замка путника с обозом тоже заметили: ему наперерез выехал небольшой конный отряд, все сплошь престарелые ветераны сражений на южных границах, — Тсан уже успел познакомиться с несколькими из них, когда ухаживал за своим мерином и подкармливал соловую Айни мелкими зимними яблоками. Замковым стражникам трудно сиделось на месте. Всю молодость провели они в походах и сражениях с кочевниками, совершающими набеги на деревни и мелкие городки. Им в тягость была и собственная старость, и зимовка в тёплом замке, куда указом королевы Лисс их выслали из столицы, так что они хватались за любую оказию, чтобы тряхнуть стариной. Поэтому сейчас Тсан смотрел, как отряд в двадцать человек боевым порядком и полностью вооружённый, на всём скаку налетал на небольшой крытый обоз, спокойно едущий по еле заметной тропе, протянувшейся с западной долины. Как раз там находился замок Эдриала. Обоз даже не замедлил хода.
— Да это свои, — крякнул Шассер, погоняя свою лошадь. Та прибавила скорости, неохотно переходя в тряскую иноходь.
— Разумеется, свои, — пробормотал Эдриал. — Кто ещё оттуда может ехать.
— Кто угодно, если прознали о твоём переходе и смогли им воспользоваться, — ответил Варкалис, непонятно когда подъехав ближе. — Потому я и приказал доставить голубей, чтобы получать сообщения через голубиную почту, лишний раз не привлекая внимание к твоему порталу.
— О чём вы говорили? — спросил Айни у Тсана. — У Эдриала был такой вид…
Тсан почувствовал себя смущённым. Признаваться в том, как он опустился до банальных оскорблений и угроз только потому, что не умеет должным образом сражаться в словесных баталиях?..
— Он рассказывал мне о своей семье, — внезапно встрял Эдриал в их разговор. — Теперь я понимаю, как у такого достойного отца вырос такой достойный сын.
— А мне кажется, разговор был не из приятных, — прокомментировал Варкалис. — Тсан, лицо попроще. Эдриал и морщинки твоей не стоит. Вообще не обращай внимания на эту рыжую обезьяну.
— Эй! Ты меня совсем не любишь?!
Варкалис оскалил зубы и ответил:
— Совсем.
Айни засмеялся, удивительным образом переключая внимание на себя:
— А давайте тоже поскачем ему навстречу!
Обоз ехал всё с той же скоростью, покачиваясь на горной тропе, проезжая широкими колёсами по камням, а всадники из замка частично разъехались по сторонам. Двое о чём-то расспрашивали возницу, кто-то отправился обратно в замок, наверняка с докладом для Лу Джи, а кто-то отъехал с тропы и, кажется, тоже принялся высматривать зайцев в траве, расчехляя свои короткие роговые луки.
— Айни, тебе не стоит сейчас вообще садиться на лошадь, — внезапно заявил Варкалис, похоже, возобновляя их прерванный разговор. — Посмотри, какая ненастная погода. Кругом обледенелые камни. Если лошадь случайно поскользнётся на них, то… Нет, даже думать об этом не хочу. Пообещай мне вот что.
— Что же? — спросил Айни, и Тсан почувствовал в его голосе холодное спокойствие и упрямство. Он обернулся, удивляясь, как Варкалис не чувствует того же: Айни ни за что сейчас не пообещает ему ничего на свете.
— Что не сядешь в седло до весны.
— Пф! — ответил Айни, отметая услышанные им слова, как пустой вздор. И вдруг спросил изменившимся голосом: — А что за животное пристёгнуто там, за обозом?
— Айни! — Варкалис схватил его за руку и тоже посмотрел в сторону обоза, морщась. — Я серьёзно говорю. Пообещай мне!
Кажется, он не рад был ни доставленным ему так быстро голубям, ни обозу. Тсан прищурился, разглядывая что-то нескладное, серое, неясных очертаний, понуро бредущее по тропе. Не лошадь и не жеребёнок, на спине — какая-то странного вида поклажа… Нет! На спине у него росли крылья!
Айни вскрикнул и, вырвав из пальцев Варкалиса руку, развернул соловую и поддал пятками.
— Ты приказал привезти ему детёныша крылатого тура? — спросил Тсан, уже и сам зная ответ: да, приказал. Приказал и уже миллион раз успел об этом пожалеть. Потому и просил дать то нелепое обещание. А обоз приехал так не вовремя, так некстати, именно во время их охоты. Теперь Айни увидел предназначавшийся ему подарок прежде, чем Варкалис успел бы отдать приказ его спрятать.
Айни был уже далеко. Тсану ничего другого и не оставалось, только лишь последовать за ним. В отличие от Варкалиса он был спокоен: Айни понимал, что плохая погода, снег и наледи помешают ему сесть в седло. К тому же, он помнил оговорку о весе всадника. Сколь мало ни весил Айни с его худой подростковой фигурой, пока животное не окрепнет, ему нельзя будет подниматься в воздух.
========== Глава 9 ==========
— Ваше Высочество, — обратился к Варкалису внезапно Шассер, войдя в столовую во время завтрака. — Пленник. Заговорил.
Айни, который до этого торопливо очищал тарелку, стараясь побыстрее улизнуть в конюшню к своему крылатому туру, внезапно замер. И Тсан понимал его оторопелое удивление. В замке стояла атмосфера спокойствия и благополучия. Люди были улыбчивы и неторопливы, женщины беззаботны, а мужчины добродушны. Находясь в таком замке, проходя по светлым коридорам и разглядывая окружающий мир в солнечные окна, нелегко было представить, что где-то рядом, всего в паре метров под землёй, располагается совершенно другой замок. В котором содержится, закованный в кандалы, его похититель, которого, возможно, пытает специальный человек, палач. Другой замок, в котором царствуют не солнце и свет, а кровь и боль.
— И что же он сказал? — спросил Варкалис. — Признался, кто платил ему за похищение?
— Он прошёл специальную подготовку. И умеет терпеть боль, — сказал Шассер. — Так что мастеру Норрису пришлось с ним нелегко, обычные средства не действовали. Но сегодня этот монах сам решил говорить.
— Ну-ну? — поторопил Эдриал.
— Он хочет говорить только с госпожой, — Шассер торопливо поклонился в сторону Айни. — Он зовёт её богиней и заявляет, будто хочет исповедаться.
— Подумайте только, — мрачно процедил Варкалис. — Богиню ему подавай, лично. Похоже, мастер Норрис разучился работать?
— Я мог бы попробовать на нём чтение мыслей, — встрял Эдриал. — Я уже говорил.
— Нет. Не нужно.
— Мне для тебя ничего не жалко, ты же знаешь.
Варкалис только тяжело посмотрел на Эдриала, и тот добавил:
— Хотя ты прав. Если он боль умеет терпеть, то вполне вероятно, что и мысли свои защитить сумеет, и узнаю я немного.
— Я пойду, — сказал Айни и поднялся со стула, вытянувшись, как тростинка на ветру. Будто и не ел ничего. Волнения последнего месяца или наступившая зима тому были причиной, но Тсану казалось, что в последнее время Айни сильно исхудал.
— Подожди, — попытался остановить его Варкалис, — ты вовсе не обязан…
Но Айни уже вышел из-за стола и попросил Шассера — разумеется, попросил, однако его просьбы невозможно было ослушаться:
— Шассер, отведите меня туда. К нему. Быть может, этот человек знает что-то важное, — напоследок глянув на Тсана, он вышел из столовой. Тсан почти сразу же отправился за ним.
— А ты? Неужели не пойдёшь? — успел услышать он голос Эдриала. Кажется, он забавлялся увиденным зрелищем.
***
В камеры можно было попасть из погребов, сообщающихся с кухней, и ещё наверняка был путь, ведущий к конюшням, потому что Тсан чувствовал, как сквозняк изредка доносил до него запах сена и конского навоза.
Человек, сидящий на стуле посреди камеры, казался ничуть не похожим на высокого и худощавого, опрятного посла Срединного королевства. Волосы его, до этих пор заплетённые в аккуратную косу, теперь свалялись и спутались, осанка пропала — человек горбился и смотрел в пол, а взгляд его принадлежал, скорее, какому-нибудь сумасшедшему, чем монаху или государственному мужу — кем бы он ни был на самом деле, пребывание в застенках Орлиного Гнезда повредило в нём прежнюю личность. Услышав лязг дверных запоров и звук шагов, человек поднял голову, и стало видно, что изо рта у него тянется ниточка слюны.
— Он сейчас под действием снадобий, — пояснил Шассер. — Воля ослаблена, реакция снижена, восприимчивость усилена.