— Может, просто подождём пару месяцев? — раздражённо спросил Айни, совершенно по-варкалисовски заломив бровь.
— Нет, я хочу знать точно, — начал спорить вновь Варкалис. — Может, уже пора изменять рацион. И убирать алкоголь. Хотя нет, его в любом случае нужно убрать, это обязательно. И упражнения…
— Тсан, ты хотел пойти позаниматься с мечом, помнишь? — напомнил Айни. — Ну так иди.
— Нет, — мягко покачал головой Тсан, — Я должен это видеть.
Айни раздражённо замахал ладошкой, развеивая очередное художество Варкалиса, огненно-дымные буквы неизвестного языка, повисшие в воздухе.
— Нечего ещё тут видеть! — с вызовом парировал Айни, хмуря брови. И выставил вперёд палец, указывая им на Варкалиса, в очередной раз подскочившего, чтобы прочитать над животом Айни ещё одно заклятье. Огненно-дымное облако, только-только было рассеявшееся, вновь собралось у Айни перед лицом, а когда он поднёс к нему ладонь, проворно уклонилось от прогоняющего взмаха.
— Вот оно! Есть! Действует! — озвучил Варкалис свершившееся действо.
— И что это значит? — осторожно выдохнул Айни, снова и снова, уже аккуратнее, помахивая на облачко букв рукой, будто играясь с ним.
— Ну, оно красное, а значит, реакция положительная… То есть… Беременность имеет место быть… — Варкалис что-то читал, разбираясь в каракулях своей тетради. — А, вот! — ткнул он в приписку на полях. — Носит сугубо общий диагностический характер, так как данный язык считается утерянным и прочтению не подлежит!
И торжествующе поднял голову вверх.
— Понятно, — ответил Айни. — Значит, беременность всё-таки случилась. — Его голос показался Тсану каким-то тусклым. По лицу Айни нельзя было прочесть ни единой эмоции — невозмутимая маска, которую он обычно надевал, если присутствие королевской дочери требовалось на самых скучных официальных приёмах.
Варкалис произвёл какие-то пассы, стирающие заклинание, и оно наконец-то растаяло.
— Интересно, а какого цвета у него будут волосы, — брякнул вдруг Тсан, не вынеся повисшей в спальне тишины.
— Твои, конечно. В смысле, тёмные, — поправился Варкалис. — Ген отсутствия меланина является ослабленным и подавляется геном тёмных волос.
— Они могут оказаться и русыми, — ответил Тсан, пожимая плечами.
— Действительно, — поддержал его Айни едким голосом. — Если ты не заметил, супруг мой, я провожу равное время с вами обоими. И до этой минуты ты не возражал насчёт этого…
— И не возражаю! — поторопился ответить Варкалис. — Просто Тсан знает, что именно он…
Тсан покачал головой, отрицая это утверждение. Кажется, лучшего момента прояснить истину было трудно найти.
— Что знает Тсан? — потребовал Айни, выпрямляя спину и садясь прямо. — Что у вас за секреты от меня?
— Это вовсе не секрет. Это было очевидно мне ещё с самого начала. Я убедился во всём, когда мы первый раз остались наедине, втроём.
Айни ничего не сказал, но пристально посмотрел на Варкалиса, принуждая его поторопиться и договорить: — Отцом твоего ребёнка может быть только Тсан. Ты любишь его.
— То есть хочешь сказать, что тебя я не люблю вовсе?
— Это подростковая влюблённость, приспособительный механизм твоего тела, безотчётная эмоция повела за собой настройку организма строго на восприятие конкретного генетического материала от конкретного человека. Айни, ни от кого другого ты бы не забеременел.
— То есть, — повторил Айни, повышая голос, — тебя я не люблю?! Ты это сейчас хочешь сказать?!
— Но это же… — Варкалис осёкся, споткнулся на словах, но докончил: — это же очевидно. Если ты любишь его, — он повёл головой в сторону Тсана, — то как ты можешь любить меня?
Айни резко вскочил с кровати и стремительно направился к Варкалису… Тот был уже научен горьким опытом и вовремя поймал руку Айни, занесённую для пощёчины.
— Если бы я не любил вас обоих, стал бы я спать с вами обоими? — низко, угрожающе прорычал Айни. — Стал бы я… Всё вот это? Все наши… Всё, что мы делаем в постели и вне неё — это то, что мне хотелось бы делать с вами двумя. Я не согласился бы на эти вещи, если бы не любил вас обоих. Да, сперва я не хотел этого брака. Это глупо, заключать брачный союз для того, чтобы простые люди смогли торговать между собой и вместе охранять какой-то клочок земли, который на карте называется границей. Но потом я понял, что ты умный, обходительный, внимательный, бережный… И сильный, когда надо. Теперь вы с Тсаном — две части одного целого для меня! Я не могу делить вас надвое! И сейчас, как ты можешь утверждать, что я не люблю тебя? — Айни прижал руки к груди, — я же чувствую, что люблю!
Варкалис стоял, не шелохнувшись. Потом обернулся и посмотрел на Тсана. В его взгляде стояла беспомощность.
— Может быть, это потому, что ты полукровка, дитя двух рас… — наконец выдавил Варкалис. — Не уверен, что про такое может быть написано в книгах… Но я могу пойти поискать… Я…
— Стой, — сказал Айни, когда Варкалис действительно шагнул к выходу, словно взаправду собирался отправиться в библиотеку на поиски книг. — Сперва скажи. Ты один остался.
— Как это один? — он снова обернулся, и растерянность, сквозившая на его лице, заставила Тсана испытать сострадание.
— Только ты из нас ничего не говорил о своих чувствах!
—Да почему же? Говорил, много раз, — на лице Варкалиса проступила растерянность.
—Явно и прямыми словами — никогда! — настаивал Айни.
— Но Тсан тоже ещё не…
— Говорил, раньше.
Тсан молча кивнул. У него уже давно сердце в груди беспорядочно колотилось, с того самого мгновения, как Айни просто и с надрывом почти прокричал о своей любви к нему. Разве это правда? Разве он делал это не по прихоти? Не по физической надобности? Не по велению Варкалиса, супруга своего? А на самом деле любил? Тсану казалось это поразительным. И ему очень хотелось верить Айни, да что там! Он и так ему верил. Всей душой, всем сердцем, всей жизнью своей. А теперь ещё и Варкалис. Быть может.
Но взгляд Варкалиса бегал, не находя, на чём бы остановиться, переносясь с предметов обстановки на книги, с книг — на напряжённое, суровое лицо Айни, потом — на сидящего Тсана.
— Но я не знаю, — ответил Варкалис наконец. — Династические браки не подразумевают любви! Я не знаю, каково это, любить. Чего вы от меня сейчас хотите?
Айни поднял руку, но теперь вместо того, чтобы отвешивать пощёчины, он осторожно погладил Варкалиса по щеке.
— Стало быть, ты хочешь… Но не любишь?
— Да, — Варкалис ответил вымученно, словно перед трибуналом.
— И так как тебя привлекают мужчины, то ты всегда хотел Тсана, а со мной спал из необходимости?
— Да. То есть, нет! Это не так, — Варкалис мотнул головой. — Тсана я сперва вообще не рассматривал как… — он метнул косой взгляд на него, — как партнёра. Только когда увидел, что за связь между вами.
— Не было никакой связи.
— Была.
Айни поморщился:
— Ладно, не будем спорить. Так почему ты возжелал меня, мой супруг? Не потому, что тебе приказал твой монарший долг и твоя страна?
— Нет… — Варкалис дёрнул плечом. — Я о стране и о долге вообще не думаю, когда я с тобой. Ты так про них говоришь, словно они живые.
Айни состроил горькую гримаску.
— А что ты чувствуешь в таком случае?
Варкалис отошёл и присел в изножье их кровати. Потёр ладонями лицо, поставил локти на колени и провёл пальцами по волосам. Тсану показалось, что эти движения и жесты говорят о бессилии.
— Я чувствую, что ты принадлежишь мне. Ты — только мой, понимаешь, Айни? И мне хорошо оттого, что ты со мной и принимаешь меня таким, какой я есть. А Тсан… Он сильный и опасный, и себе на уме, всегда больше молчит, чем говорит, а спросишь его — твердит только о долге и служении, кто знает, что у него в голове. Но когда он с тобой или… — Варкалис запнулся, — или со мной, он раскрывается. И я не могу выносить этого спокойно, во мне что-то рвётся.
— Что рвётся?
— Не знаю! — Варкалис почти выкрикнул, поднимая лицо. — Я не умею говорить о чувствах! Я и не должен этого уметь!
— Ох… Варкалис… — Айни мягко и женственно — Тсан не смог бы описать это движение иначе — подошёл к нему и присел на его колено, обнял за шею тонкой рукой. — Ну, конечно же, должен. И ты научишься. Мы с Тсаном тебя этому научим.