Миша, официант да и вообще все люди в зале теперь походили на пособия для медицинского института, только в отличие от пособий, они двигались, размахивали освежёванными руками и бешено вращали белыми шарами глазных яблок с тёмными или светлыми кружками посередине. Глубина проникновения моего взгляда всё время менялась: то я видела тела, покрытые красными мышцами, словно с людей содрали кожу, то мышцы частично исчезали, открывая артерии, нервы и внутренние органы, а то и вовсе оставались голые скелеты, которые тут же вновь начинали неравномерно покрываться мясом. Ресторан обернулся жутким анатомическим театром, где я была зрителем, а луус - сумасшедшим режиссером. Спятивший от голода симбионт разыгрывал дьявольскую постановку, полностью извратив моё внутреннее зрение, и то, что раньше позволяло мне видеть души людей, теперь превратилось в кошмарный рентген человеческих тел.
За соседним столиком некто без кожи и мышц жадно набивал едой полость в нижней части черепа, остервенело размалывая пищу в липкую зеленовато-розовую массу. С трудом сдерживая подкатившую к горлу тошноту, я вскочила, опрокинув на стол бокал с вином. Невнятно извинившись, схватила свою сумочку и метнулась к выходу. Миша бросился за мной. Он что-то говорил, но я уже ничего не слышала и не оборачивалась. Видеть вместо любимого человека восставший во время вскрытия труп было выше моих сил. К тому же в зубе под луусом проснулась сильная пульсирующая боль, толчками распиравшая голову. Миша где-то отстал, а я, выбежав на улицу, рванулась к своей машине.
Зуб по-прежнему болел со страшной силой, в груди всё сжималось от ужасного предчувствия. Кое-как вырулив со стоянки ресторана, я выехала на шоссе. Луус таранил мой мозг стойким ощущением большой и неотвратимой беды. Оно разрасталось, грозя поглотить все мои мысли. Пронзительный сигнал резанул по ушам, рядом угрожающе блеснул чёрный бок чужого автомобиля. Не хватало ещё попасть в аварию! Огромным усилием воли я заставила себя отрешиться от навалившегося страха и сосредоточиться исключительно на вождении.
Сейчас я уже следую по загородному шоссе и, надеюсь, что минут через пятнадцать буду на месте. Вся дорога до дома прошла в борьбе с луусом за власть над моей психикой. Абстрактное предчувствие грядущего несчастья сменилось конкретной уверенностью в близости собственной смерти. Я изо всех сил стараюсь об этом не думать и внушаю себе, что до дома осталось совсем немного, и я успею отдать аюлу луус, прежде чем случится непоправимое.
Боль в зубе как будто стала меньше, а может, я просто к ней притерпелась, и теперь меня больше беспокоит другое. Я чувствую, симбионт что-то делает с моим телом. Ощущение такое, что его лапки всё сильнее вытягиваются, срастаясь с моими нервами, постепенно лишая меня возможности управлять собственными движениями. Кажется, с каждой минутой я всё больше слабею. Голова начинает кружиться, руки теряют твёрдость...
Дорожка к дому. Последние несколько метров. Хорошо, что ворота открываются автоматически, и я ещё могу нажать на кнопку. Тело меня едва слушается, я почти не в состоянии управлять автомобилем, из последних сил въезжаю во двор и останавливаюсь прямо возле крыльца. Отдаленным эхом слышится шум закрывающихся ворот. Перед глазами всё мутится. Мне не вылезти из машины, ноги отказались двигаться. Прости меня, Оуи! Ты доверял мне, а я обманула тебя... Теперь я умираю, и ты мне уже не поможешь. Даже если очень захочешь... Я сама позаботилась о том, чтобы ты не мог покинуть шкаф. Своими собственными руками отрезала себе путь к спасению. И тебя, Оуи, подвела так, что хуже некуда. Как ты теперь выйдешь из морозильника? Господи, что я натворила... Руки безвольно свешиваются вниз, и голова моя падает на руль. Бесконечный звук гудка вспарывает укрывший сознание туман, и в мозгу вдруг словно замыкается какая-то цепь. Нет, не цепь. Мост. Между мной и луусом. Симбионт так глубоко пустил в меня "корни", что у нас возникла связь нового уровня. Мы с луусом стали одним целым до тех пор, пока во мне ещё есть жизненная энергия. Симбионт нашёл способ высасывать её из людей. Он заберёт у меня всё без остатка, а потом затаится в ожидании другого человека, чтобы проникнуть в его тело и получить следующую порцию жизни...
Нет! Этого не будет, Оуи! Моя энергия быстро утекает, и я скоро умру, но на мне всё закончится. Луус - не чудовище, он просто хочет выжить и не знает, как это сделать по-другому. Зато я знаю, Оуи! И я сумею внушить симбионту иной план выживания. Я отдам луусу всю свою энергию, и её как раз хватит, чтобы добраться до дома. Ты нужен ему, Оуи, и он примет моё стремление попасть к аюлу как своё собственное, потому что это для него естественно. Я укажу ему, как помочь тебе выбраться.
Уходя, я закрыла дверь, но луус так мал, что сумеет пробраться через замочную скважину. Перебирая короткими лапками, он добежит до твоей комнаты и проскользнёт внутрь, как только ты почувствуешь его присутствие и на пару секунд приоткроешь дверь. И тогда - самое главное: он сообщит тебе, где скафандр. Синяя сеть... Я так и не сумела понять, как она действует, но это не имеет значения, важно, что она совсем рядом с тобой. На стене возле морозильного шкафа висит картина. Синюю сеть я спрятала за ней. Слышишь?.. Твой скафандр там, между стеной и полотном... Что это за шум? Боже, как громко! Связь... Почему оборвалась связь?.. Симбионт уходит! О нет, луус, подожди! Тебе не хватит энергии!..
Веки дрожат, но вверх не двигаются, словно к ресницам привязали чугунные шарики. Пробую пошевелиться. На руках и ногах тоже как будто гири висят. Тело онемело и затекло. Собрав силы, я всё-таки открываю глаза. Оказывается, я ещё в машине, на кресле водителя. На торпедо стоит стакан с водой, и я сразу чувствую, что во рту пересохло. Медленно, с большим трудом я ухитряюсь дотянуться до стакана. Вода сладкая на вкус.
Спустя несколько минут мне становится настолько лучше, что я выбираюсь из машины. Похоже, сейчас раннее утро, только рассвело. Дверь в дом распахнута и видно, что ригели замков перерезаны. На полу валяется "Болгарка" - один из многих инструментов, купленных за последние полгода. Увесистая штука, но аюлы намного сильнее, чем может показаться. Оуи легко поднимает вещи и потяжелее... Оуи! Я быстро провожу по внутренней стороне зубов. Лууса нет. Со всей возможной для моих почти негнущихся ног скоростью, я ковыляю в гостиную.
- Привет! - сменяет короткую песню аюла синтетический голос "боба". Оуи сидит в кресле, синяя сеть плотно облегает всё его тело.
- Ты здесь? - мой голос звучит так слабо, прерывисто и хрипло, что "боб" долго недовольно щёлкает, прежде чем спеть перевод.
- А разве меня не видно? - искренне удивляется аюл.
- Видно... я не о том. Почему ты не улетел?
- Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо, да и самому мне тоже надо пару суток подлечиться.
И тут я с ужасом замечаю на теле Оуи серые пятна с запекшейся голубой... кровью?.. по краям. Я смотрю на них через ячейки синей сети, и от осознания того, что случилось, в груди становится холодно.
- Ты... - я закрываю глаза, стараясь скрыть слёзы. - Дверь... "Болгарка"... Ты всё это сделал без скафандра? - К горлу подкатывает комок.
- А что мне оставалось? Я услышал гудок и понял, что ты здесь и тебе нужна помощь. Если бы я не вышел и не забрал у тебя луус, ты была бы мертва. - Хоботок аюла опускается вниз, сеть на нём растягивается, и я вижу на посеревшей коже засохшие голубые струпья.
- Прости меня, Оуи...
- Ладно, заживет. Хорошо ещё, что был вечер. На вашем летнем солнце я бы сгорел до костей.
- Оуи, я так перед тобой виновата... я... ты... понимаешь...
- Не надо ничего объяснять. Я всё знаю от лууса. Никто не идеален, увы! Ты совершила ошибку, но потом тоже хотела меня спасти. Так что пойди-ка ты лучше на кухню и выпей ещё воды с глюкозой, я там нашёл пару ампул в аптечке. И поешь как следует: тебе надо восстановить энергию.