Корабль Оуи отрывается от земли и стремительно уходит ввысь. Словно огромный ночной мотылёк летит на свет Луны, растворяясь в её мягком сиянии, и вокруг остаются только звёзды.
Оуи возвращается домой... Я очень рада за него, правда!
Стоит тихая июльская ночь, а я вздрагиваю, как от порыва холодного ветра, вдруг унесшего всё тепло в небо.
Когда нельзя убить
- Кто там?
Бархатный, низкий для женщины, очень приятный голос.
- Здравствуй, Лайла. Это Андрей.
Ослепительно улыбаюсь в камеру, зная, что выгляжу безупречно. Лёгкий костюм из белого льна, светло-голубая рубашка под цвет моих глаз и бело-розовая кустовая гвоздика в руках. Это любимые цветы Лайлы. Их тонкий, нежный аромат добавляет моему образу ещё больше изысканности.
Щёлкает замок, я вхожу и почти бегом поднимаюсь по лестнице. Настроение прекрасное.
Лайла распахивает дверь:
- Проходи. Устраивайся пока здесь, на диване. - Она тоже улыбается, но глаза остаются серьёзными, а под мастерски сделанным макияжем угадываются последствия бессонной ночи. - Можешь налить себе выпить. - Она указывает на маленький столик, где теснятся бутылки и запотевшее ведёрко со льдом. - Хочешь, включи музыку.
- Музыку! - соглашаюсь я. - Ленвоки Рилс, альбом "Странствия души", средняя громкость.
Повинуясь моей команде, музыкальный центр включает "Свет за окном" - первую песню альбома.
- Я буду готова через пять минут, - говорит Лайла, направляясь в другую комнату.
- Не спеши, у нас полно времени, - отвечаю я, подходя к столику с напитками.
Но она появляется, как и обещала, ровно через пять минут с электронным планшетом в руках. Шёлковый брючный костюм брусничного цвета изумительно оттеняет белизну её кожи и блеск чёрных волос. Лайла присаживается рядом со мной на диван и включает планшет.
- Вижу, тебе нравится Ленвоки Рилс, - говорит она, и я киваю. - Мне тоже. У него поразительная поэзия... - Она быстро находит нужную книгу и начинает не спеша прокручивать страницы. - В этом сборнике нет текстов песен, только то, что не положено на музыку. Есть что-то особенное, завораживающее в этих строках, которые, по мнению самого Ленвоки, должны навсегда остаться только стихами... Можно я тебе немного почитаю?
- Давай. - Я заинтригован.
- Музыка, снизить громкость до первого уровня, - произносит Лайла, и звук послушно угасает, оставаясь едва заметным фоном.
Она начинает тихо и робко, но необыкновенный, живой мир Рилса быстро затягивает, и уже со второй строки Лайла читает уверенно и с выражением. На её щеках проступает лёгкий румянец.
Я хорошо знаю это стихотворение, но, растворённое в движениях губ и ресниц Лайлы, в низком, с едва заметной, волнующей хрипотцой, голосе, оно наполняется новыми глубокими красками, заставляя ловить каждое слово.
Лайла читает, а я смотрю на её профиль и не могу отвести взгляд. Она так красива! Так невероятно, фантастически прекрасна, что у меня сжимается сердце, а в груди становится горячо-горячо... даже трудно дышать.
Голос Лайлы смолкает. Она закрывает книгу и, не поднимая головы, не глядя на меня, спрашивает:
- Тебе понравилось?
- Да.
Я осторожно беру её за плечи и разворачиваю к себе. Нежно провожу ладонью по волосам, откидываю упавшие на лицо локоны. Румянец на щеках Лайлы становится ярче.
- Андрей...
- Я люблю тебя, Лайла.
Мы выходим из дома только через два часа. Мы безбожно опаздываем, и нам от этого безумно весело.
Зал переполнен, хотя билеты стоят баснословных денег. В наш город прибыла звезда поющего танца - невероятный, ослепительный Илио Тан. Сегодня единственное выступление, и оно уже началось. Те, кому не досталось сидячих мест, стоят в проходах, но наши места в первом ряду свободны, и служащий ведёт нас сквозь полутёмное, напоённое чистыми, сильными звуками пространство, мимо замерших в восхищении людей. Балет словно бы неподвластного гравитации Илио рождает песню неземной красоты, и Лайла, кажется, даже перестала дышать, погрузившись в волшебный мир великого танцора. Я пытаюсь расслабиться и получать удовольствие так же, как и все в этом зале, но не получается. Понимаю, что веду себя ужасно глупо, но ничего не могу поделать: я ревную! Бешено ревную Лайлу к Илио.
После концерта нас ждёт романтический ужин на берегу океана, и вот наконец мы с Лайлой остаёмся наедине и, одержимые страстью, до утра занимаемся любовью.
Мелькает калейдоскоп феерических зрелищ, шикарной еды, перелётов классом суперлюкс... Третий день сумасшедшей гонки за удовольствиями подходит к концу.
Я лежу на кровати обессиленный, Лайла выходит из душа и открывает платяной шкаф. Она долго, внимательно рассматривает платья и задумчиво перекладывает бельё. Потом, выбрав наконец наряд, начинает не спеша одеваться. Она делает это так медленно и тщательно, что мне становится не по себе.
- Куда мы на этот раз? - Я сажусь на постели.
- О нет, ты лежи. Мне просто надо ненадолго отлучиться.
- Что значит - отлучиться? - Я растерялся: до сих пор мы не расставались ни на секунду. В груди просыпается незнакомый доселе холодок. - А я?
- А ты останешься здесь и немного подождёшь.
Я чувствую странную дрожь. Будто наш с Лайлой мир теряет ясность и устойчивость, как сон, от которого неминуемо придётся очнуться.
- Я пойду с тобой, Лайла! - Я бросаюсь к ней, вскочив так резко, что кружится голова.
- Андрюша! - Она ласково берёт в ладони мою голову и целует сначала в одну щёку, потом в другую. - Успокойся, милый. Я просто должна сделать одно личное дело. Женские секреты, понимаешь?
Ни черта я не понимаю, ни черта!
- Пожалуйста, Андрей, обещай, что никуда не уйдёшь... Ради меня.
Я остаюсь в квартире один и погружаюсь в липкое, тяжёлое ожидание. Смотрю в одну точку, а в голову лезут такие мысли, что слева, за грудиной, просыпается пульсирующая боль. Я стараюсь её не замечать, стараюсь ни о чём не думать.
Они явились примерно через час после того, как Лайла ушла. Открыли дверь своими ключами и по-хозяйски ввалились в комнату.
- Кто вы такие? Где Ла...
* * *
- Всё, конец записи.
- Слушай, блеск! Настоящая личность! Все его чувства были искренни!
- Ещё бы, я пять лет корпел! А кстати, как тебе моя новая идея запуска программы? По-моему, получилось неплохо.
- Неплохо? Да это же просто супер! Мне всегда не нравилось тупое зачитывание цифровой последовательности. То ли дело стихи! И естественно, и романтично! Только вот Рилс так популярен, кто-то мог случайно инициировать...
- Да брось! Как ты себе это представляешь? Кто-то на улице, проходя мимо, случайно прочёл бы, причём вслух, стихи именно Рилса и именно в тот момент, когда Андрей направлялся к дому Лайлы? Бред! К тому же я взял не популярную песенку, а те стихи, что только знатокам известны.
- Ну ладно, ладно, сдаюсь! Убедил! Придумано здорово.
- Да, думаю, в Центре такого ещё не видели. Полчаса назад отправил им копию записи.
- Отлично! А они? Уже передали нам воспоминания девицы?
- Обещали, что пришлют в течение часа... Девицу звали Лайла Брукс.
- Уверен, всё будет тип-топ.
- Не говори гоп, пока не перепрыгнешь! Не дай Бог, окажется что-то не то... Уволят в два счёта! А без работы мне - каюк... Куда я устроюсь? Вакансий нынче, сам понимаешь, не бывает. Только и останется, что воспользоваться своим законным правом на эвтаназию.
- Зато сможешь оттянуться, как эта Лайла Брукс: три дня восхитительного безделья и роскоши!
- Увы. Эта дамочка была одинока, а у меня - ребёнок! Так что предпочту получить деньгами. И всё перечислю на счёт дочери. Уступлю ей место в этой плотно набитой людишками старой консервной банке с ласковым названием Земля.
- Э-э, да ты поэт! Теперь понятно, почему ты взял стихи для запуска программы.