Барбара вошла в воду, двигаясь вперед, прочь от берега. Вода жадно подбиралась к ней, плещась вокруг ее лодыжек, омывая колени. Она расстегнула бюстгальтер и бросила его к другим своим вещам рядом с бортиком. Затем рывком сняла трусики. Выловила шелковый треугольник из воды и бросила на дорожку. Теперь она была голой, совершенно голой с головы до ног. Она побежала в холодную воду, плеща себе ею на бедра, бока, плоский живот. Она бежала, пока могла, а потом, когда вода дошла ей до талии, нырнула в нее, так что она накрыла ее с головой.
Барбара лежала на воде, покачиваясь. Отдавала себя ей. Вода принимала ее в себя. Скоро ее не станет. Она растает, сольется с ландшафтом. Она опустила ногу, нашаривая дно. Вода едва прикрывала ей груди. Она посмотрела на них. Солнце отказалось от них, когда она ему их предложила. Но вода могла бы их принять. Она чувствовала, как вода давит на них, требует их себе. Она просила не только грудей, она хотела все ее тело, и если солнце от него отказалось, то тем хуже для него, солнце проиграло, оно опоздало.
Она пошла еще дальше, хватая воздух ртом, вздрагивая и разбрызгивая воду. Вода сосала ее груди, ласкалась о них. Она желала их. Немедленно. Она не могла ждать. Вода хотела ее здесь и сейчас. Срочно.
Она вытянулась, легла на воду и поплыла, не двигая руками и ногами, увлекаемая едва заметными течениями, которые создал ветер. Теперь она отдавала себя всю, без остатка, без ограничения. Она отдавалась воде, и огромное голубое зеркало впитывало ее в себя с большой охотой. Вода вожделела ее. Она втекала в нее, плескалась вокруг, затекала в нос, в уши, в глаза и в рот. Она открыла рот, и вода потоком хлынула внутрь. Вода врывалась в нее, заполняла ее, раздувала ее тело. Вода хотела проникнуть ей внутрь. Вода жадно вторгалась в нее – слишком жадно. Она была похотлива. Она ее разрушала.
– Хватит…
Она хватала воздух ртом, задыхалась и кашляла. Барахтаясь, она едва нашла ногами дно и встала. Перепуганная, она двинулась к берегу, с трудом проталкиваясь сквозь воду к бетонному бортику. Вода стала опускаться. Наконец она дошла ей до талии. С нее лило, хлестало ручьями.
Она остановилась, кашляя и рыгая. Вода была горькая, крепкая. Она тряслась, выплевывая воду, высмаркивая ее из носа. Вода текла по ее лицу темным ручьем. Ее волосы, мокрые, истекающие водой, облепили ее лицо. Она оттолкнула их. Ее тошнило, тошнило и трясло. А еще ей было страшно.
Барбара продолжила идти к берегу. Что она наделала? Еще минута, и она пошла бы ко дну. Она ведь была совсем одна, никто бы ее не спас. Через несколько минут все было бы кончено. Она дрожала, хватала воздух ртом и убирала из глаз волосы.
Добравшись до бетонного бортика, она с трудом вылезла на него и ступила на теплую тропу. Прошла по цветам и упала в траву. Она была измучена. Закрыв глаза, она лежала неподвижно, ощущая под собой теплую почву, неподвижную землю.
Наконец она села, почувствовав, что к ней возвращаются силы. Пошатываясь, она встала на ноги и направилась к своей одежде. Она была еще мокрая. Волосы, отяжелев от воды, стали скользкими и непослушными, прическа потеряла форму. Она попыталась их отжать. На поверхности волос показались пузыри. Она отказалась от этой затеи и принялась натягивать одежду.
Одевалась она медленно, ткань с трудом лезла на ее влажную кожу. Над ней ослепительно сияло белое солнце. Она зажмурилась. Болела голова. Закончив одеваться, она бросилась от озера прочь прямо по цветам, по траве. Прочь из этого сада.
Выскочив на дорожку, она остановилась, ее грудь ходила ходуном, она хватала ртом воздух. Она пыталась предложить себя небу и земле, но не преуспела. Солнце отвергло ее, ведь оно так далеко и одиноко. Оно не захотело ее. Не захотело спуститься с небес, овладеть ею и забрать с собой. Тогда она предложила себя тому, что ниже, воде и земле. Вода покрыла ее с головой и жадно пыталась забрать ее себе. Но она была жестока, требовала все и сразу, разрушая то, что хотела удержать. Вода интересовалась лишь собой, а не ею. Она наполнила бы ее до отказа и тем самым убила бы ее. Она просто перестала бы существовать. Вода своим сластолюбивым напором разорвала бы ее на части.
С водой она поторопилась. Совершила ошибку. Неправильно поняла. А воду опасно понимать неправильно. Она должна была быть осторожнее. Куда осторожнее. В следующий раз будет знать, чему отдается, она уже не бросится очертя голову вперед, чтобы ее сожрали и уничтожили.