Именно от такой линии рассуждений меня и застало врасплох то, что за всем этим последовало. Она умолкла, подперла рукой голову и сказала:
— Солнышко, мне придется тебя попросить мне кое в чем помочь.
Произнося это, она поморщилась. Я вся сжалась, ожидая некой самодраматизации. Ужасно теперь об этом вспоминать — и понимать, что гримаса эта скорее всего была подлинным невольным откликом на неподдельную физическую боль.
— А я хотела справиться с этим сама, — говорила меж тем она, — чтобы тебя этим не озадачивать, я же знаю, что тебе очень некогда, но я просто не знаю, к кому еще мне сейчас обратиться.
— Да — ну так а в чем дело?
Я очень увлеклась, срезая жир со свиной отбивной. Когда я наконец подняла взгляд к материному лицу, выглядела она такой усталой, какой я ее никогда не видела.
— В твоей подруге — Трейси.
Я отложила прибор.
— Ох, на самом деле все это очень нелепо, но я получила это электронное письмо, дружелюбное… оно ко мне в операционную пришло. Я ее много лет не видела… но подумала: ох, Трейси! Там говорилось об одном из ее детей, старшем мальчике — его выгнали из школы, она считала, что это несправедливо, и хотела моей помощи, понимаешь, поэтому я ответила, и поначалу ничего странного во всем этом не было, мне такие письма люди постоянно шлют. Но знаешь, теперь мне и вправду кажется — а вдруг это уловка?
— Мам, ты о чем вообще?
— Мне и тогда показалось, что это как-то причудливо — она столько писем рассылает, но… в общем, понимаешь, она же не работает, это ясно, не знаю, была ли у нее когда-нибудь работа на самом деле, и она по-прежнему сидит в этой чертовой квартире… Это само по себе способно свести с ума. Должно быть, у нее много свободного времени — и там сразу обрушился целый шквал писем, по два или три в день. По ее мнению, школа несправедливо отчисляет черных мальчиков. Я написала кое-какие запросы, но в данном случае, казалось, ну… школа ощущала, что она в своем праве, и дальше на них давить я уже не решалась. Я ей написала, и она очень рассердилась, ответила несколькими очень злыми письмами, и я решила, что на этом все, но — то было только начало.