Остальные здесь. Не только Родриго Борджиа, его де-факто жена Ваноцца ди Катанеи и их дети. Вот сидит Хуан де Борджиа-Льянсоль де Романи — довольно юный кардинал, но уже успевший зарекомендовать себя в качестве умелого дипломата и просто хорошего интригана, разбирающегося в потаённых пружинах механизма, двигающего вперёд европейскую политику. Троюродный братец успел доказать и полезность и верность семейству, а потому «уровень допуска» повышен практически до максимума. Кто знает, может быть именно он станет следующим понтификом. Скорее всего, так оно и будет, поскольку в узком кругу уже принято решение — на Святом Престоле в будущем должны сидеть исключительно представители рода Борджиа. Равно как титул великого магистра Ордена Храма станет наследственным у королей Италии. Оба инструмента слишком уж важны, однажды получив их, нельзя уже выпускать из рук. Благо теперь появилось не только желание их сохранить, но и сила, это гарантирующая.
Пока это были все Борджиа, собравшиеся тут, в замке Святого Ангела, но имелись и другие родственники, пусть пока там, в Валенсии. Кто из них мог оказаться действительно перспективным и полезным, а кто откровенным балластом, с которым и возиться не стоит — об этом ещё предстояло как следует поразмыслить. Равно как и прощупать старшую дочь Родриго Борджиа, рождённую от одной из мимолётных любовниц — Изабеллу, в замужестве Матуччи. К прискорбию своему, я так толком и не удосужился разузнать о ней как следует. Ошибка не боги весь какая, да и не требовалось оно до сей поры. Зато теперь… Она, само собой разумеется, была приглашена как на коронацию, так и на свадьбу, причём вместе с мужем, о котором разговор особый. В каком смысле? Да так, дошли слухи о том, что этот брак был… не самым удачным для Изабеллы, а значит следовало прояснить и этот нюанс. Если слухи правдивы, то… или развод, или сия достойная синьора из рода Борджиа в самом скором времени внезапно овдовеет. Последнее при раскладах неподобающего обращения мужа с супругой или же при нежелании согласиться на развод при желании на то супруги. Будем посмотреть, иными словами выражаясь.
Зачем эти хлопоты? Борджиа на земле не валяются, особенно теперь, когда из испанской аристократии «второго круга» род резко рванул вверх, через тройную тиару понтифика к короне Италии. Дочь понтифика и сестра, пусть сводная, короля Италии — по любому становится заметной фигурой на политическом небосводе. Если не обратим внимания мы, то непременно подкатят другие и далеко не факт, что это не обернётся большими проблемами.
Проблемы… Сейчас их можно просто откинуть в сторону, хотя бы на некоторое время. Относительно небольшая комната, обставленная без излишней, показной роскоши — так, чтобы было просто удобно собраться и посидеть в кругу совсем уж своих. Вот как сейчас. Не устраивать пир горой, для этого обстановка и настроение не совсем подходящие, а так, малость расслабиться, почувствовать себя не хозяевами большей части Италии, а просто… Борджиа. Хотя теперь одно это слово крепко связано с властью и кровью, величием и ядами, победами и смертью.
Только всё это там, за дверями осталось. Сейчас просто приятно посмотреть как Лукрецию, аж светящуюся от счастья и гордости за искренне любимого брата, а заодно потихоньку примеривающуюся к пока не существующей короне, о возможности получить которую ей уже намекнули. Правда сроки оставили крайне туманными, но оно и понятно — в таких делах спешка всегда была даже не лишней, а откровенно вредной.
Сейчас она отвечает даже не на вопрос, а на осторожное высказывание своей матери, Ваноццы, о том, что раз её старший брат на днях женится, да и младший уже помолвлен и также в этом году станет мужем красавицы из рода Трастамара, пусть и побочной ветви… То может пора и ей самой подумать… О, только подумать о выборе! Новое положение позволит не просто выбирать из нескольких вариантов, но получить в мужья самых завидных женихов Европы.
— Я сама выберу себе мужа, но… не как сестра Чезаре Борджиа, а как Борджиа, но Лукреция. Когда обо мне тоже заговорят! Как заговорили о Катарине Сфорца. Ведь Чезаре мне поможет, да, братик?
— Куда ж мне деться то? — улыбаюсь, отвечая вопросом на вопрос. — И тебе помогу, да и Джоффре надо в скором времени показывать, что такое война, политика и их самые замысловатые сочетания.
Упомянутый Джоффре, хоть и отличался завидной долей флегмы в характере, но смотрел этак заинтересованно. Тринадцать лет, четырнадцатый давно пошёл. По нынешнему времени возраст «на грани», когда можно потихоньку-полегоньку приобщать этих полудетей к реально взрослой жизни. Правда у Джоффре последовательность этого самого приобщение получится не совсем обычной — сперва женитьба на редкой красотке, до которой он, откровенно сказать, не совсем ещё дорос, а уж потом всё остальное. Ирония бытия, по-иному и не высказаться!