'Конечно, я иду', - сказал Кельд, затягивая пояс и ища плащ, как будто собирался выйти и отправиться на север прямо там и сейчас.
Но как же День Середины Зимы? Память? Пир. Питье! сказал Каллен.
'Мы уедем на следующий день, останемся на Наречение, уедем сразу после, задолго до Солнцестояния'.
Но вечерний пир, тост за павших, — сказал Каллен. Он знал, какое значение Сиг придавала чествованию их павших родственников-мечников, но Сиг подозревала, что и сам он с нетерпением ждет вечернего пира по своим собственным причинам.
Почитать мертвых — это хорошо и правильно", — заметила Сиг. Но я не отвернусь от брата, который нуждается в нас".
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
РИВ
Вороны поднялись в воздух, когда Рив появилась на городской площади, и закаркали, оставив свой мрачный пир. С губ Рив сорвался сдавленный крик, когда она уставилась на кучу голов. Курган был в два раза выше ее, широкий у основания, от гниющих черепов клубился пар. У большинства были красные дыры вместо глаз, плоть разорвана в клочья, под ней тускло блестели кости. Вонь разложения и гниения вырывалась из кургана, впиваясь в нос и рот Рив, словно гниющие пальцы. Ее вырвало, она отвернулась, и ее вырвало на грязь.
Звук марширующих шагов становился все громче, а где-то над ней и позади нее — порыв воздуха, биение крыльев. Скрежет вынимаемого из ножен меча.
Повернись, медленно, — сказал голос позади нее, спокойный и холодный. Потянись за клинком, и ты умрешь".
Толчок страха, словно яркий солнечный свет, прожег красную дымку, которая сковывала ее ноги и туманила голову. Внезапно похолодев до кончиков пальцев, Рив медленно повернулась, стараясь держать руки подальше от пояса и рукояти кинжала.
Кол смотрел на нее, белые крылья были расправлены, готовые к полету, яркий меч был направлен ей в грудь.
'Рив!' — сказал он, нахмурив свое покрытое шрамами лицо. Тебе не следует быть здесь.
Что я наделала? Думала, что спасу Афру в одиночку. Думала, что я герой каждой истории, — ругала она себя. Я просто идиотка, которой правит ее детский характер. Исрафил никогда не позволит мне пройти испытание воина.
'Что ты здесь делаешь?' — подозрительно спросил Бен-Элим.
'Веду себя как идиотка', - пробормотал Рив. Я волновалась за Афру", — добавила она, прекрасно понимая, как глупо это звучит.
'Тебе отдали приказ', - сказал Кол.
"Да", — сказала Рив. Я нарушила их".
Наступило молчание, взгляд Кола был напряженным, буравящим ее.
Правила не железные, и нарушать их не всегда грех, — сказал он.
Рив моргнула. Это был не тот ответ, которого она ожидала от Бен-Элима.
Шум приближающихся Белокрылых заполнил городскую площадь, и они уже почти настигли их. Кол перевел взгляд с Рив на улицу, по которой приближались белокрылые, затем снова на Рив.
Убирайся отсюда", — сказал Кол, дернув головой в сторону улицы, по которой она бежала, чтобы попасть сюда. Быстро; если тебя увидят, я не смогу тебе помочь".
Рив не нуждалась в дополнительном поощрении. Она бросилась вперед и скрылась из виду как раз в тот момент, когда во двор вошел первый ряд щитовой стены Белокрылых. Прижавшись к стене, она оглянулась и увидела, как Кол взмахнул крыльями и скользнул на двадцать шагов к черепам. Белокрылые распространились по городской площади, разведчики стали обыскивать здания, ища возможную засаду, а с неба спустились другие Бен-Элимы.
Появилась Афра со своей гвардией; были отданы приказы, небольшие отряды из десятков человек отделились, маршируя к окраинам площади, устанавливая надежные периметры, пока Афра, с оружием наизготовку, вела своих воинов мимо кургана с головами, их сапоги стучали по деревянным ступеням пиршественного зала. Затем она скрылась в тени дверей, а Рив напрягла слух, сердце билось тяжело, как барабан.
Будьте осторожны, будьте осторожны, — умоляла Рив, возвращаясь взглядом к куче голов.
Кто бы или что бы ни совершил это, он может быть еще здесь, может ждать в тени этого пиршественного зала.