В дверях появилась Афра, убирая меч в ножны, и подала знак, что здание свободно. Рив испустила вздох, о котором не подозревала.
Послышался топот ног: во двор вошла вторая сотня белокрылых во главе с Гаридасом. Они разделились на небольшие отряды, продолжая обыскивать здания и переулки вокруг двора, продвигаясь к дальнему концу и к тому месту, где скрывалась Рив.
Время идти.
Рив повернулась и побежала туда, где, по ее мнению, находились главные ворота. Приблизившись, она услышала знакомые голоса, увидела Джоста и других помощников, движущихся в город теперь, когда периметр был установлен. Она пробиралась к ним как можно ближе, держась в тени, легко и бесшумно ступая. Когда они прошли мимо нее, она вышла и присоединилась к ним. Джост сделал облегченное лицо.
Слава Элиону, ты вернулась, — прошептал он. Я могу долго говорить людям, что у тебя перерыв в сортире".
Спасибо, — сказала она и улыбнулась ему.
Рив села рядом с Афрой, которая вела глубокую беседу с Гаридасом, Лориной и Колом.
Они сидели вокруг костра, вырытого на лугу, окружавшем город Ориенс.
По всему лугу потрескивали костры — маленькие оазисы света в ночной тьме. Белокрылые сидели и принимали пищу, среди них расположились гиганты и Бен-Элимы, причем Бен-Элимы выглядели такими расслабленными, какими она их никогда не видела. Это напомнило ей ночь в ее собственном пиршественном зале в Драссиле, когда она видела Адоная с Эстель. В животе у Рив что-то скрутило, во рту появился кислый привкус, и она отогнала воспоминание прочь.
В этом дне и так достаточно тьмы, не нужно копаться в старых воспоминаниях, чтобы найти ее.
Стража патрулировала границу между лугом и лесом, а над головой Рив время от времени слышала шепот крыльев и надеялась, что это Бен-Элим, а не одна из огромных кровососущих летучих мышей, обитающих во мраке Форна.
Или Кадошим.
Рив окинула взглядом обнесенный стеной город, безмолвный и неподвижный. Там было достаточно места для воинов, а стены и крыши могли защитить от лесных хищников. Но никто не хотел ночевать в стенах Ориенса. Курган с головами произвел на всех впечатление. Это явно были горожане, а не просто воины или люди, взявшие в руки оружие против налетчиков. Мужчины, женщины, дети — все лежали среди мрачного, залитого кровью кургана.
Кол приказал разобрать курган, что само по себе было ужасным деянием, поскольку были предприняты поиски тел, но ни одно из них не было найдено до того, как начало смеркаться. Тогда была вырыта глубокая яма, руки Рив до волдырей покрылись волдырями от тяжелой работы лопатой, и головы были похоронены. Кол произнес над ними слова из Книги Верных.
"Неправедные будут смеяться и издеваться над праведными, они могут пережить свои темные дела на день или год, но праведные найдут их, и когда они найдут их, неправедные будут трепетать".
Голоса призывали к согласию, клялись отомстить за убитых.
'Кто бы мог сделать такое?' Джост прошептал Рив.
'Кадошим, — произнесла Рив в ответ.
Должно быть. Кто еще может убивать невинных, калечить детей и младенцев?
Запах вернулся к Рив без предупреждения, и она увидела крошечный череп с красными отверстиями для глаз. Она дышала глубоко и медленно, контролируя толчки в животе.
Спроси Афру", — посоветовал ей Джост.
Она посмотрела на сестру, которая смотрела в пламя костра, не участвуя в разговоре между Колом и Лориной. Гаридас тоже молчал, хотя его взгляд был устремлен на Афру, а не на пламя. Рив давно заметила, что он испытывает к ее сестре нечто большее, чем уважение воина.
'Продолжай.' Джост подтолкнул Рив локтем.
'Это Кадошим?' Рив приблизилась и прошептала Афре на ухо.
Ее сестра подскочила, как от удара ножом, и уставилась на Рив.
'Я не знаю, Рив. Мы нашли только мертвых в Ориенсе", — сказала Афра, ее голос был прерывистым, как будто она напрягалась, чтобы сдержать все остальное.
Кол смотрел между Афрой и Рив.
"Здесь совершено мрачное, ужасное дело", — сказал Кол, вставая; остальные повернулись, чтобы послушать. Он посмотрел на лица у костра, все смотрели на него, омытые кроваво-красным мерцанием.
'Это был Кадошим?' — спросил голос. Джост.
Кол посмотрел на Джоста: молодой белокрылый стоял неподвижно, как камень, весь в сухожилиях, растянутых мышцах и жилах. Под пристальным взглядом стольких глаз он выглядел на десять тонов неуютно.
Я не знаю. Это вполне может быть делом рук Кадошим", — сказал Кол, оскал исказил его черты, золотистая щетина блестела в свете костра. Я не могу представить никого другого, кто мог бы совершить такое злодеяние".