Это точно тот, из лосиной ямы, подумал Дрем, разглядывая его правую лапу, один длинный коготь которой явно отсутствовал.
Осталось только разделать тебя до конца.
На звере появились красные линии, кровь просачивалась в его шерсть, и все больше людей погибало, тех, кто был слишком медлителен или слишком безрассуден. Через несколько сотен ударов сердца пять человек лежали, истекая кровью, на лесной подстилке, только две собаки еще стояли, но на поляну просочилась горстка новых людей, и одним из них, как заметил Дрем, был Виспи Борода.
Медведь бросился вперед, зацепил когтями бедро воина, пытавшегося отпрыгнуть в сторону, повалил его на землю, а голова медведя на длинной мощной шее метнулась вперед, челюсти с хрустом сомкнулись на туловище мужчины, подняли его в воздух и встряхнули, как терьер крысу. Кровь брызнула фонтаном, крики мужчины стали более громкими и внезапно смолкли, когда затрещали кости. Олин заскочил в тыл медведя и ударил зверя с двух рук, прочертив красную полосу по боку и ноге медведя, вонь от горящего мяса, шипение плоти и жира. Зверь взревел от боли, отбросил мертвеца и бросился вперед, прямо на Дрема, спасаясь от новой агонии. Оно врезалось в него и в толпу людей вокруг Дрема, посылая их вращаться и лететь по воздуху, как множество веток. Дрем рухнул на землю, воздух вытеснили из его легких. Он попытался пошевелиться, схватился рукой за рукоять своего клинка, и тут когтистая лапа впечаталась в землю возле его головы, и медвежья пасть заполнила его зрение. Он стоял над ним и смотрел на него сверху вниз, слюна капала с одного длинного зуба и попадала на лоб Дрема.
Он обнюхал его, раскрыл пасть и издал грозный рев, а затем рванулся прочь от него и рухнул в подлесок, исчезая в сумерках.
Только Олин все еще стоял на ногах, несколько человек стонали, пытаясь подняться. Олин подбежал к Дрему и помог ему встать на ноги, вернул меч в его руку.
Я в порядке, — ответил Дрем на обеспокоенный взгляд отца.
Я должен быть мертв. Это не убило меня".
Дрем переглянулся с отцом, и они последовали за медведем, двигаясь быстро, не совсем бегом, по звукам, раздававшимся впереди, им было легко следить за зверем.
Шум медведя постепенно стихал, несмотря на то, что Дрем и Олин ускоряли шаг, в груди Дрема поселилось чувство безысходности. В конце концов Олин остановился, сумерки сгустились вокруг него.
Мы не догоним его в беге", — сказал его отец. И вообще, у него нет Фриты, ты же видел. Он мог обронить или выбросить ее где-нибудь в лесу. Лучше всего проследить его путь. А потом…
Мы найдем мертвое тело Фриты в снегу и лесной подстилке, мрачно подумал Дрем.
‘She may have escaped the bear of her own accord,’ Olin said. ‘She may still live.’ Drem could tell that his da didn’t believe that, though. And neither did he.
Дрем кивнул, признавая свое поражение. Лес молчал вокруг них, окутанный тенью, снег все еще падал, хотя он скорее чувствовал его, чем видел, сумерки скрывали мир в серых тонах. Вдалеке послышался голос, зов рога, слабый и далекий.
'Ульф и Хильдит, перегруппировываются. Наверное, лучше разбить здесь лагерь, чем пытаться вернуться домой пешком", — сказал Олин.
Думаю, ты прав, и пора уходить, па, — сказал Дрем, — в темноте, где нас не хватятся. Фрита, должно быть, мертва, хотя мне бы очень хотелось, чтобы это было не так".
Олин посмотрел на него.
Только если ты уверен, сынок. Она много значит для тебя; мы останемся и будем искать, пока ты не будешь готов".
Дрем кивнул, затем замер, склонив голову на одну сторону.
Справа от них, в глубине подлеска, послышался какой-то звук. Его отец тоже услышал его, и оба насторожились. И медленно в тени что-то образовалось, темнота стала еще глубже, зашевелились мышцы, раздался низкий грохочущий рык.
БЕЖИМ! крикнул Олин, толкнув Дрема в ту сторону, откуда они пришли, и тут же подлесок взорвался, осыпаясь снегом и листьями, и оглушительный рев разнесся по всей округе, наполнив голову Дрема, когда он, спотыкаясь, упал на землю. Он увидел, как его отец встал на ноги, поднял клинок, услышал треск и рычание медведя, выскочившего из тени.
Он вернулся. Как ему удалось так тихо обойти нас с фланга?
Голос его отца возвысился боевым кличем, а медведь издал рев боли. Дрем поднялся на колени, схватился за меч, и тут что-то врезалось ему в затылок. За его глазами вспыхнул яркий свет, за которым быстро последовала темнота, и он рухнул на землю, сознание улетучилось.
Глоток воздуха, рваный, боль в горле, в голове, везде, казалось, весь его мир — свод боли. Он открыл рот, почувствовал вкус снега и грязи, с ворчанием перевернулся на спину и несколько мгновений лежал, задыхаясь.