Хорошо, что Дан Серен построили великаны, подумала Сиг. По крайней мере, мне не придется опускать голову, входя в каждую комнату, или рисковать разбить стул, на котором я сижу.
Бирн выглядела старше. Сиг отсутствовала в Дан-Серене меньше шести лун, но морщины на лице Бирн стали глубже, а в ее некогда черных волосах появилось больше серебра.
'Ты скучал по мне, кузина?' сказал Каллен, улыбаясь и размахивая руками, вернувшийся герой, закатав рукава, чтобы показать свой новоприобретенный шрам — белую полосу по центру левого бицепса.
Глупый мальчишка. Придет время, когда он пожалеет, что у него нет шрамов и боли, которую они вызывают.
Вишт", — угрюмо сказала ему Сиг.
Бирн приподняла бровь.
Улыбка Каллена дрогнула.
Бирн подняла другую бровь, продолжая ругать его взглядом.
Простите, Верховный капитан, — пробормотал он.
Ах, она похожа на свою прабабушку, когда корчит такую рожу".
Бирн был потомком Сайвен, сестры Корбана, которая основала центр целителей в Дан-Серене, обучая и внедряя новые методы искусства врачевания, травы, лекарства и медицинские процедуры. Все, кто приходил в Дан Серен, кто мечтал стать воинами Яркой Звезды, обучались искусству врачевания не меньше, чем совершенствовались в искусстве владения оружием. То же самое происходило и в обратном порядке: любого, кто приходил со страстью к врачеванию, с не меньшей строгостью учили сражаться, убивать. А Бирн преуспела и в том, и в другом. Сиг с детства разглядела в ней талант. Она просто сияла.
Однажды Сиг видел, как Бирн просверлила небольшое отверстие в черепе павшего соратника, чтобы снять отек и давление на мозг, возникшие в результате сильного удара острием меча. В лучшие времена это было непросто, но в тот раз она стояла по колено в ловушке, вокруг были кадошим и их слуги. Сиг стояла над ней, пытаясь прикрыть ее спину, пока она это делала.
Неудивительно, что она дослужилась до высокого звания капитана Ордена.
И она хороший друг.
Хорошо, что я вернулась", — сказала Сиг. Она бросила кожаную сумку на широкий стол, где она упала с тяжелым стуком, содержимое высыпалось и покатилось по полукругу. Это была отрубленная голова Кадошима из Ардена, плоть гнила и шелушилась, воняло, длинные клыки во рту подчеркивались разлагающимися губами, стянутыми и склизкими от гниения.
'Ты знаешь его имя?'
'Риммон', - сказала Сиг.
Бирн кивнула, ее губы сжались в плотную линию. Она открыла большую книгу в кожаном переплете на своем столе, обмакнула перо в чернила и написала на странице. Сиг наклонилась и увидел, что Бирн написала "Риммон" в самом низу списка, длиной в несколько страниц. Над ним были имена Чарун, Малек, Балам, Драмал и многие, многие другие.
Я знаю. Всегда приятно видеть мертвого Кадошим, новое имя в списке. Но было бы лучше, если бы это был Галла, самопровозглашенный Новый Владыка Кадошим.
Значит, слухи оказались правдой, — сказала Бирн, наклоняясь ближе, чтобы изучить черты лица Кадошима, ее выражение было клиническим и отстраненным, каким может быть только целитель.
В дверь покоев постучали, и Каллен поднялся с кресла, на котором сидел, чтобы пойти и открыть ее. У Бирн не было слуг.
Вошел великан, выше ростом, чем Сиг, хотя и не такой широкий, темноволосый, как она, светлокожий, его волосы были дикими, торчащими во все стороны, кроме воинской косы, которая вилась через одно плечо.
Приветствую тебя, Таин", — сказала ему Сиг, и он засиял, увидев ее, широкая улыбка, казалось, заняла почти все его лицо. Непривычно было видеть улыбку гиганта, не говоря уже о такой огромной улыбке или таких ярких зубах, которые могли бы ослепить отряд воинов.
Я рад, что вы благополучно вернулись к нам", — сказал Тейн, переводя взгляд с Сиг на ее спутников. Он был вороньим мастером Дан-Серена и следил за птицами вроде Рэба, гнездившимися в Вороньей башне, — несколькими редкими и одаренными воронами, овладевшими искусством речи. Они рождались и размножались в Вороньей башне, их талант передавался им от их отца, который в этот момент сидел на другом плече Тейна.
Половина перьев ворона отсутствовала, розовая кожа шелушилась, клюв был длинным и изогнутым, старым, как годы. Ворон смотрел на Сиг и ее спутников яркими, умными глазами, не омраченными возрастом. Эти глаза переместились на голову Кадошима на столе Бирн, и он закаркал и заклокотал, возбужденный.