Вместо блиц-турниров в передвижного дурачка, заканчивавшихся тем, что проигравший должен был на брюхе проползти под машинами весь гараж, на что бывший начальник смотрел сквозь пальцы, а частенько и сам похохатывал, глядя на жертву, преодолевавшую смотровую яму, стали проводиться занятия.
Оборудовали красный уголок, небольшой спортивный зальчик с теннисным столом и гирями, приняли соцобязательства, и жизнь вошла в нужное русло.
Новых людей Шаламай подбирал осторожно, а после того, как он с присущей ему энергией и деловитостью установил связь с политехническим институтом, в пожарке появились студенты-женатики. Хотя устраивались они ради служебных квартир и временно, но людьми были надежными.
При всей этой реорганизации Витя Косое уцелел. Может, не причислил его Шаламай к безнадежным пьяницам — но ведь не раз Витю под хмельком видел, а может, разглядел в нем что-то, но уцелел Витя и при нашем положении, когда ядро пожарки надежным стало, но необученным, пригодился даже: мог Витя сработать за любой номер расчета, а по лестнице-штурмовке бегал не хуже двадцатилетнего.
Несмотря на такое доверие, лучше Витя не стал, так же хвастал и кричал, а к хвастливым словам своим подмешивал временами крепкий пьяный дых. И продолжал бы Витя неприглядную жизнь, да повстречал он как-то боцмана Морозова. И повстречать-то не повстречал: сам к нему пришел бывший боцман. Плавал Морозов до недавнего времени по Черному морю, но надоело его жене одной куковать, уговорила мужа к теще уехать. Приехал боцман, а у тещи тесно, несуразно. Стал квартиру искать — люди и подсказали: «Иди, мол, к Вите Косову — дом у него большой. А живет один». Так и встретились.
Зазвал Витя Морозова в дом. Усадил. Браги поставил. Но боцман — человек непьющий — отказался.
— Э-э-эх, — только и сказал Витя. — А кем же ты работал?
— А боцманом, — отвечает Морозов. — На пожарном судне.
— На пожарном? — удивился Витя. — Вот ведь она какая, наша пожарная техника. А лафетные стволы на судне имеются?
— Имеются, — подтвердил боцман.
— А какой диаметр? — спрашивает Витя.
— А такой, — говорит боцман, — что человек проскочит — не задержится.
— И пожары тушил? — пристает опять Витя.
— Тушил и пожары, — отвечает боцман. — Вот в Новороссийске «Волгонефть» загорелась. Так от нее все суда врассыпную. Рядом «Пекин» стоял — танкер авторитетный, его в порт куча буксиров заталкивает, а тут сам: «Задний ход»! — и уж на рейде покачивается. А мы «Волгонефть» на абордаж и вперед! Ну, а в общем служба, как служба…
— Да, служба, — протянул и Витя Косов. — А ты вот что — ты к нам иди. В моем карауле начальника нет. Зарплата невелика, верно, но зато служебную квартиру получишь — со всеми удобствами. Так что решай.
— Если квартиру — чего решать? — сразу согласился боцман.
Шаламаю боцман понравился. Еще бы! Мужик в самом соку. Кряжист, дороден, нос здоровенный, а лет эдак под тридцать пять. Оформили его, караул представили. О Вите Косове Шаламай особо сказал:
— Это, — говорит, — можно считать, ветеран части. Боец знающий. Если что непонятно — к нему обращайтесь.
Но обращаться боцман Морозов не стал: нужды в этом не было: в технике сам разобрался, а в строевом отношении Витю научить кой-чему смог бы. Принципиальным оказался, к тому же, на диво и в первое же дежурство унюхав идущий от Вити угар, сказал строго:
— На первый раз будем считать, боец Косов, что это вчерашний дух от вас исходит. Но еще учую — на дежурство не допущу.
Так и пошло у них с самого начала. Витя все кричит, доказать что-то хочет, но и боцман — кремень, от своего ни на шаг, да и только. Уж иногда до смеха доходило, уж бывало — правы оба, да не тут-то было.
Принимали как-то смену. Витя, как всегда, нудит: и то не так, и это не эдак. Но привыкли все к этому — не больно и слушали.
И вдруг Витя хвать брандспойт, что поменьше — «литер В» называется, а там прокладки нет. Тут Витя криком совсем изошелся: «Не гараж это, — кричит, — а сортир. А пожарка эта — не пожарка вовсе, а бордель. А вы, профессионалы, — не пожарные, а чего похуже. А вот в той военной части, где я служил, вот там были ребята. И машины там были, не машины — звери, не то что эти разболтанные телеги…» Ну и так далее.
Засуетился начальник предыдущего караула — Витя прав был, хотя вставить прокладку и пустяковое дело. Но тут боцман и говорит: