Выбрать главу

Но ровно до того момента, как мы открыли дверь и вошли внутрь...

Белоснежные стены комнаты были исписаны разноцветными мелками стишками следующего содержания:

«Не верьте ведьмам — они зло! Не стоит ждать от них заботы! Не верьте ведьмам — они врут! От них всегда одни хлопоты!»
«Предать, забыть и бросить — для них это легко! Оставить голодать мыша — для них не стоит ничего! Так бойтесь ведьм — они коварны! Не верьте им — они умны! Они пригреют у груди... А после выкинут в кусты!»
«Я их любил, творил для них! Клал дар поэта перед ними... Я был велик в стихах своих! Они же были — как богини... Я восхвалял их красоту! Любил безмерно! Безнадежно... Я собирал для них зарю! А все так обернулось сложно...»

Разрисован был даже потолок, до этого не омрачавший нашу жизнь ни одной трещинкой:

«Зачем я жил? Погиб в неволе... Был предан ведьмами... А зря! Они по своей доброй воле Спокойно бросили меня! Сижу один, сижу в печали... И даже Арри рядом нет! Она опять на том заданье... А где же свет? Мой яркий свет? Погашен лучик вдохновенья... И выращен мной вновь опять! Но ни одна из ведьм в прозренье Меня не хочет вспоминать!»
«Я огорчен, томлюсь в шкафу И давит грусть мои мыслишки... Я так хочу искать лозу Козу, свинью иль золотишко... Не важно! Главное — вперед! Движенье — жизнь! А я в затменье... Ты сбрендил! — скажет мне народ. Но я уверен в озаренье! Но время тикает, идет... А про меня не вспоминают... А вдруг меня тут чем убьет? А им все по боку... Гуляют...»

И на окне, губной помадой:

«Погиб мыша, плененный домом, Пал ниц, придавленный судьбой... А он хотел любви народа! А он хотел любви земной! Погиб, как рыцарь — средь ромашек, Поникла голова шута... А он бы мог согнать всех пташек И покорить Вершину Сна! Он мог бы стать великим бардом И до рассвета танцевать! Но перекрыли путь таланта - Он обречен... Он должен пасть...»

Не оставалось сомнения, где искать нашего депрессующего поэта — мышь постарался сделать навигацию как можно удобней...

Конечно, в его стиле... Куда же без этого...

Подойдя к подоконнику осторожно раздвинула белые ромашки и увидела Бакстера, лежащего на спинке с красной розочкой на животе и мирно посапывающего...

— Бедненький, устал ждать, — прошептала я Дейке и она тоже сунула свой нос и тихонько захихикала, отчего мышь завозил носом, пару раз вздохнул и перевернулся на бок, чуть не придавив свою столь тщательно хранимую розочку собой любимым.

— Ромашки и не таких успокаивали! — подняв палец вверх, тихо заметила Дея, а я вернула ромашки на место.

Пусть дальше спит, а то вон как старался, сколько пыхтел, наверное...

А уж сколько он пыхтеть будет, пока все это отмоет — и говорить нечего. Так что пусть набирается мышиных силенок.

А мы будем набираться ведьминских.

Рухнули с Деей одновременно по своим кроватям, не найдя сил сходить даже в душ и моментально провалились в сон.

Проснулась я от назойливого звука — оказывается, это кто-то рядом тихо звал меня по имени.

Открыла глаза и еще долго не могла понять, кто это сидит на моей кровати и чего хочет.

— Тебя где носит? Ты мне что обещала? — шептал мой ночной визитер. — Где мой антидот?

— О! А ну-ка встал с моей кроватки! — возмущенным шепотом гнала я Фабиана с кровати, помогая руками и прочими конечностями в этом нелегком деле. — Совсем уже совесть потерял, а?

— Это ты совесть потеряла! Когда еще мы с тобой договорились? И что?

— Фабиан, вот будет время — сделаю! — шикнула я на него, находясь не в лучшем расположении духа.

Я, вообще, знаете ли, когда меня будят среди ночи злая-презлая...

— А я что — страдай, пока ты там оведьмишься да озельишься? — он со злости дернул мое одеяло, за что получил рефлекторно пяткой по самому дорогу...

Я не виновата, так получилось... На уровне все было, а ведьминские рефлексы — это вам не хухры-мухры...

— Яй! — пока Фабиан на полусогнутых ногах прыгал по комнате, проснулась Дея и заспанными глазами пыталась разглядеть, что происходит, а потом бухнулась спать, накрывшись с головой, напоследок брякнув: