– И сколько вам лет, магистр? – Отвлеченно спросил Франциско, проходя меж нестройных рядов ученических столов и стоящих как ни попадя стульев, постепенно приближаясь к чародею. Судя по тому, как напрягся последний, это не укрылось от его внимания.
– Спрашивать о возрасте неприлично, инквизитор.
– Да бросьте, вы же не юная барышня и не престарелая пани, чтобы хранить сию тайну. Итак?
– И все же, позвольте мне умолчать.
– Тогда спрошу по-другому, – Франциско остановился в паре метров от Патаки, рассматривая тщедушное тело старика. – Ваш, так называемый возраст, не помешал вам убить четырех ни в чем не повинных женщин, или у вы все-таки действовали не в одиночку?
– Ни в чем не повинных? – Глаза старика вдруг гневно сверкнули, и он ощерился в жутковатой ухмылке, обнажая желтые зубы. – Колдуньи не бывают невинными по умолчанию! И не важно, веды они или ведьмы! Вы так глупы, что не в состоянии понять, что эти существа творят с миром. Недостаток воображения, юноша! Одна из главных проблем современного общества.
Он резко замолчал, тяжело дыша, и глядя исподлобья на Франциско. Тот смотрел с разочарованием и легким отвращением, как, бывает, смотрят на в очередной раз сходившего мимо коробки с песком, кота. Потом покачал головой, и снял с пояса мейтриновые кандалы.
– Сами наденете, или мне придется надеть их силой?
Старик молчал. Лишь пальцы его нервно сжимали на посохе, и взгляд, нет-нет, да и метался от одной лестницы к другой, что обвивали башню, словно причудливые лианы, и вели вниз, на свободу.
– А если нет, то что? Убьете меня прямо тут? Без суда и доказательств? – поморщился магистр. – Да полно вам!
– Доказательства были у Мартина, но вы его убили, – сквозь зубы проговорил Франциско, не сводя глаз с Киприана.
– Ваш друг? Жалко, конечно, очень образованный был молодой человек, всегда мне нравился. Но он совал нос куда не следует, вот и лишился его, хе-хе.
Франциско почувствовал, как его охватывает ярость, и усилием воли заставил себя успокоиться. Ошибку допускать было нельзя.
– Зачем? – процедил он.
– Что зачем? – с искренним недоумением в голосе спросил чародей.
– Зачем вы это делаете? Убиваете вед? Те женщины никому не причиняли вреда.
Магистр в ответ только раздраженно махнул рукой.
– Опять недостаток воображения! По-вашему, убивать можно только за злые поступки?
– А по вашему – за добрые? – Франциско незаметно оглядывал площадку, огражденную лишь невысокими перилами, и пытался вспомнить высоту башни.
– Пха! Добро и зло не имеют к этому ни малейшего отношения! По крайней мере, в том смысле, в каком их понимает обывательская масса. Но зло здесь все же присутствует. Это – разбазаривание магии! Растрата этого чудесного дара теми, кто не достоин им обладать. Ведьмы, веды, колдуны – все они извратили магию, превратили ее в жалкую пародию и насмехаются над нами за наше стремление к точным формулам и выверенным заклинаниям. Всех их я одинаково ненавижу!
– Но убиваете только безоружных женщин, – в голосе инквизитора слышалось презрение.
– Я убиваю одним ударом сразу всех! Неужели не ясно? Ну что вы за человек такой, как вы живете с настолько неразвитым воображением! – магистр принялся нервно заламывать руки, шаря ими по складкам своей длиннополой мантии.
Франциско пристально следил за его жестами.
– Конечно, ясно. Вы убиваете вед, а виновными выставляете ведьм. Инквизиторы начинают на них охоту, а вы продолжаете свою. Только ведь вы не один это делали, не правда ли? Где ваш соучастник?
Магистр, услышав эти слова, обрадовался, как мудрый учитель – любимому ученику, который наконец-то нашел ответ на сложную задачу.
– А! Капля воображения у вас все же есть, инквизитор Ваганас! Сами подумайте, разве мог я, уважаемый чародей Академии, спускаться на самое дно этого болота, выискивая тех крыс, что растаскивают по кускам нашу драгоценную магию?
Он переступил с ноги на ногу, и выпрямился, преобразившись в один момент. Исчезла старческая сутулость, перестали дрожать ноги. Прямо на глазах истаяли глубокие морщины на лице. Волосы потемнели, стан окреп. Плечи чародея стали шире. Он ухмыльнулся, нахально подмигивая инквизитору.
– Надо же. Ни за что бы не подумал, что «уважаемый профессор» увлекается некромантскими ритуалами.
– Отчего же? – добродушно осведомился чародей. – Не можете вообразить тихого зануду-магистра, пишущего никому не интересные статьи по теории магии, в роли зловещего убийцы? Я же говорил – недостаток воображения. Столь глубокое непонимание сути вещей, в конце концов, вас и погубит, – он назидательно поднял палец и двинулся было в сторону Франциско, но тот мгновенно вскинул руку, готовясь рассеять заклинание, а второй сжал рукоять меча.