– Значит, ваш помощник – это вы сами?
– А вот тут вы уже перебарщиваете с фантазиями, инквизитор. Все-таки воображение – это не ваше, даже не старайтесь.
Сбоку послышался шорох, и на площадку поднялся отец Никифор. В руках он держал бледно-голубую сферу, по поверхности которой бегали маленькие искры.
– Вы знаете, что это такое, инквизитор? – отец Никифор, склонив голову набок, с интересом разглядывал побледневшего Франциско. – Стоит лишь слегка надколоть сей артефакт – и мы все трое отправимся к богам. А обвинят во всем ведьм, уж я об этом позаботился!
– Ах ты ж ехиднин выродок! Позаботился он! Змей тебе в кишки! – возмущенный и такой знакомый голос раздался позади инквизитора, но он не смел обернуться, следя за руками магистра.
В следующий миг в какой-то пяди от лица Франциско просвистел нож и вонзился в грудь святого отца по самую рукоять. Тот начал медленно заваливаться на пол, разжимая пальцы, держащие сферу.
– Нет!
Франциско метнулся вперед, в последний миг успевая схватить опасный артефакт.
– Ополоумела?! – крикнул он стоящей позади него Руте.
– Не люблю священников, – пожала та плечами.
Раскатистый хохот заставил их всех обернуться и посмотреть на чародея. Тот мелко сотрясался от смеха, хлопая себя по коленям.
– А вы интереснее, чем кажетесь, инквизитор Ваганас! Подумать только, какая компания!
– Ну сейчас он у меня..! – взъярилась Рута и выбросила вперед руку, готовясь нанести удар.
– Стой! – попытался остановить ее Франциско, но не успел.
Неуловимый жест чародея – и отраженное заклинание ударило в саму ведьму, которая, коротко вскрикнув, упала ничком.
– Ру! – выкрикнула Шайн и вскинула серебряный лук.
Стрелы, одна за другой, летели точно в цель, но рассыпались в пыль еще на подлете.
– Видите? Вот что такое настоящая магия! – торжествующе вопил магистр, сплетая пальцы и готовясь атаковать.
Взревело пламя. В Шайн и лежащую за ее спиной Руту полетел огромный, с человеческий рост огненный шар. Ведьма вскинула руки, но инквизитор успел быстрее.
Пространство пошло фиолетовыми всполохами, и огненный шар рассыпался дымными лентами, тающими на ветру, словно снег в жаркий денек.
Франциско, убедившись, что Рута жива, спокойно поднялся и встал рядом с Шайн, глядя на то, как.
– Давай еще одну, – тихо произнес он.
Шайн мельком посмотрела на него и закусиа губу, сжала в обеих руках серебряное древко лука. От нее жарко дыхнуло колдовством. Изумленный Франциско увидел, как под пальцами девушки на дереве проявляется длинный изящный силуэт, напоминающей эльфийские художества... И вот Шайн уже накладывает на тетиву мягко светящуюся серебром в неясном лунном свете, стрелу.
Пообещав себе поразмышлять об этом позже, Франциско легонько коснулся наконечника, и тот обволокло фиолетовым пламенем. Шайн прицелилась и спустила тетиву. Легкий свист – и серебряная искра вспыхнула в правой глазнице магистра. Киприан Патаки, стоявший на самом краю площадки, задохнулся, погасив уже готовый сорваться с его пальцев новый огненный шар, резко дернулся назад, и перевалившись через перила, рухнул вниз.
Ведьма и инквизитор какое-то время молча смотрели на то место, где только что стоял чародей, а потом одновременно склонились над Рутой.
– Да не тряси ты ее! – возмущенно прошипела Шайн. – Она же не спит! Тут контрзаклинание нужно.
– Какое?
– А я откуда знаю, какое?! Ты же инквизитор!
– А ты ее сестра!
– Можешь развеять воздействие?
– Нечего там развеивать, оно уже запустило что-то в ее организме, и развеялось само. Чем она в него ударила?
– Рыбьей лихорадкой, – проворчала Рута, пришедшая в себя без всякого контрзаклинания. – Озноб, чесотка и потеря концентрации обеспечены.
– Что, серьезно? – недоверчиво спросил Франциско и вдруг рассмеялся. – Ты ж ненавидишь рыбу!
– Ты тоже. Не прекратишь смеяться – и на тебя нашлю, – поежилась Рута, почесывая нос.
Франциско прекратил смеяться и посмотрел на сестер.
– Вам лучше уйти отсюда как можно скорее. Сюда сейчас сбежится целая толпа инквизиторов. Стрелу только не забудь забрать, – обратился он к Шайн.
– Какую стрелу? – ухмыльнулась та. Серебряный наконечник коротко мелькнул в ее пальцах и пропал в колчане.
Франциско кивнул обеим сестрам и потом еще некоторое время смотрел им вслед, размышляя, что скажет на собрании Капитула по итогам этого расследования.