Шайн вошла в нишу и, поленившись задвинуть ширму, набросила полотенце прямо на нее, после чего, встав на цыпочки, отодвинула плотно прилегающую к днищу бочки металлическую пластину в сторону.
В тот же миг из сотен крошечных дырочек, аккуратно просверленных в днище, на плечи и голову девушки хлынул самый настоящий ливень из ледяной воды. Шайн чертыхнулась и, отступив в сторону, поспешно приложила к бочке кончики пальцев. Минута-две – и из нее уже льется теплая вода, а потом – и горячая.
Холода ведьма не боялась, регулярно проводя водные процедуры даже зимой, считая их полезными для здоровья и ведьмовской силы, но простудиться в конце ветрогона ей совершенно не улыбалось. Напевая себе под нос прилипчивую песенку про святого Закополу и развратную девицу, которую на днях краем уха услышала от проезжающего мимо менестреля, решившего дать концерт в одной из самых популярных рестораций города – «Золотом Кракене», она повертелась, чтобы волосы целиком намокли. Ресторация эта находилась в самом центре, на Стольной площади, принимала именитых герцогов и графов, и конкуренцию в финансовых вопросах не терпела. Владелец заведения, Рышард Бервиньский пару лет назад получил от самого короля титул маркграфа и целый сундук золота за какие-то там заслуги и не придумал ничего лучше, чем удалиться в полупровинциальный Крогенпорт и открыть ресторацию. Но какую!
Шайн скрипнула зубами. Будь у нее столько денег да, чего скрывать, кое-что в штанах, что порою отчего-то являлось самым значимым для постояльцев фактором, у нее бы было лучше! И больше! И красивее! И название не такое дурацкое! «Золотой Кракен», пфе! Да если бы не тот менестрель, в жизни бы нога ее туда не ступила! Но увы... Обязательства и маскировка ведьм диктовали свои условия и публичности не терпели. Гораздо безопаснее было скрываться от бдительного ока инквизиторов здесь, в безымянном глухом переулке за печально известной площадью, чем посреди города под носом у церковников. Вздохнув, Шайн открыла деревянную коробочку с душистым мылом и, зачерпнув немного, принялась натирать тело, смывая с него пот и ночную хмарь, а заодно и намыливая голову.
И совершенно не заметила, как привлеченные поднимающимся к сумрачным небесам паром, а может беззащитностью девицы, через забор перемахнули две темные фигуры.
Конечно, Шайн могла постоять за себя в случае нападения. Как мог за нее постоять Дивный Змей, которого сестры, как правило, прикармливали к таверне именно для подобных целей, или древень, растущий с другой стороны двора, которого ведьма каждое утро подпитывала своей силой, но увы... Подходящий человек, который мог бы принять змеиную суть, им пока так и не повстречался, древень был молод, погруженный в бесконечный сон, он мог вытянуть силы только из находящегося непосредственно под его могучими ветвями. А что касается самозащиты... Сложно противостоять тому, кого не видишь. Особенно когда он злодейски бьет тебя по затылку, пока ты смываешь пену с волос, напевая, как один святой при помощи священного жезла, самими богами благословленного, довел развратницу-сукуба до того, что она была готова немедленно покаяться в многочисленных грехах.
Обнаженное девичье тело беззвучно осело на наполовину врытые в землю бревна со спиленными верхушками, заменяющими в нише пол.
«Злодеи» переглянулись.
– Ну и зачем ты ее вырубил?
– Думаешь, сама бы пошла?
– Вряд ли. Но ведь теперь нам ее тащить!
– Она не выглядит слишком тяжелой.
– А если бы шла сама, то тяжело вообще никому не было б! Сколько раз я тебе говорил, сначала принуждаем, а если впадет в истерику – тогда уже бьем по затылку!
– Вот сам тогда бы и бил!
– Хочешь, чтобы я бил?! Я сейчас ударю!
– Ну давай!
– И дам!
Хрясь.
– Да не ей, дубина! Она ж уже в отключке! Хочешь ее грохнуть раньше времени?!
– Ты сам сказал...
– Заткнись. Просто заткнись! Хватай ее за ноги. За ноги я сказал!
– А сам-то! Что, так голой и потащим?
– Прихвати ее полотенце, вон валяется. Мокрое, но Тьма с ним, и прикрой. До телеги уж как-нибудь дотащим...
– Сам прикрой!
– Да я тебе сейчас...
– Тихо!
Они замерли, прислушиваясь. Но тишину дома не нарушал ни единый звук, и злоумышленники успокоились. Не тратя больше времени на пререкания и шустро накрыв тело девушки серым полотенцем, они подхватили ее за конечности и, с явным трудом перекинув через стену (Шайн при этом бесцеремонно пихали руками и ногами, наставив кучу синяков и ссадин, пока она в конце концов не упала по другую сторону стены лицом вниз, угодив прямиком в грязевую лужу), были таковы.