Вода из бочки продолжала мерно капать, пока не закончилась. Просачиваясь сквозь неплотно подогнанные бревна, она смыла пенные следы преступления и впиталась во влажную землю. Будто ничего и не было.
Где-то с другого конца города пропели третьи петухи.
«Экзотическая кухня братьев Драго».
За два часа до полудня.
Утро было чудесное. Руту не смог разбудить ни нервный звонарь колокольни Кроген-но-Дуомо, ни психованная статуя, призывающая студентов покаяться в прегрешении обильного пития и отправиться на занятие. Навязчивые солнечные лучи также не проникали в спальню девушки, а от звуков комната, как и вся таверна, надежно защищена особым заклинанием, которым с Рутой поделилась одна смешливая и весьма развязная ведьмочка на шабаше, подозрительно заговорщицки при этом подмигивая. Оно не глушило звуки полностью, но и не позволяло особенно громким нарушить крепкий и заслуженный сон ведьмы, благодаря чему вот уже почти три месяца Рута умудрялась высыпаться.
Однако было нечто, что разбудило ее этим утром получше всего вышеперечисленного вместе взятого.
Девушка лежала на боку, зажав одеяло ногами так, что одна нога оказывалась обнаженной до самого бедра; верхнюю же его часть она нежно прижимала к округлой груди. Густые темные волосы растрепались во сне еще больше, чем, казалось, растрепываются днем, когда она делает это специально. Они частично покрывали ее лицо, плечи и спину. Довершало облик совершенно невинное и даже почему-то трогательное посапывание тонкого носика, делая из злобной ведьмы черноволосую заколдованную принцессу какой-нибудь далекой-далекой страны.
Франциско сглотнул, глядя на изогнувшуюся по-кошачьи фигуру, забыв, зачем, собственно решил в очередной раз забраться через окно, вместо того, чтобы как все приличные инквизиторы войти в дом с парадного входа. Он неслышно спрыгнул с карниза – Рута и не подумала закрыть окно, – и это после всех тех убийств! – и, подойдя к девушке, склонился над нею. Тень мужчины упала ей на лицо. Но, очевидно, не почувствовав опасности, она лишь что-то пробурчала и затихла.
– Рута... – шепотом позвал ее Франциско, убирая с щеки ведьмы пряди волос. – Проснись... Иначе мне придется тебя будить.
Но девушка не вняла угрозе, продолжая мирно видеть приятные сны.
– Я сделал всё, что мог, – фальшиво печальным голосом заключил Франциско и с ухмылкой опустился ниже. Коснулся губами ее колена и замер, ожидая реакции. Не дождавшись, провел короткую дорожку из мимолетных поцелуев вверх по загорелому бедру. Не в силах оставить его, накрыл ее кожу ладонью, поглаживая, и переключился на точеное плечико. Потом выше, пока, наконец, не убрав волосы, поцеловал ее шею сзади, с удовольствием замечая как по телу девушки побежали мурашки. Он уже было собирался развернув ее лицо, пробудить поцелуем, когда вдруг почувствовал, как в горло ему упирается нечто совершенно недружелюбное.
– И что это ты делаешь в моей спальне? – хриплым ото сна голосом спросила его Рута, и подумав, добавила. – ... Снова.
– Я шел на завтрак к прекрасной леди, – нарочито печальным тоном поведал ей Франциско, даже не пытаясь отодвинуться от ножа приставленного к горлу нахала. – И что я вижу: таверна закрыта, на стук никто не отвечает, а моя леди дрыхнет без задних ног. Вот я и решил ее разбудить, дабы выяснить, нет ли сегодня какого-нибудь исконно Крогенпортского праздника, на который возбраняется завтракать.
Он мягко подался вперед, чувствуя как она отодвигает лезвие, чтобы не поранить, и поцеловал теплые и мягкие ото сна губы девушки. Помедлив, та ответила, убирая оружие обратно под подушку и обвивая руками шею Франциско. Одеяло, держащееся на кончиках твердых от впущенного инквизитором холода сосках, соскользнуло вниз. Рука мужчины сжала ее бедро и уже начала было осторожно стягивать с сонной, а потому слегка заторможенной девушки остальную часть одеяла, как вдруг та резко отстранилась, взглянув на него совершенно трезвым взглядом.
– Что значит закрыто? Где Шайн?
– Я ее не видел. Может, спит?
– Ты плохо ее знаешь. Если она сейчас спит, то я инквизитор. Ну-ка, отвернись!
Он хмыкнул, но не стал протестовать, отворачиваясь в сторону, когда вдруг заметил любопытную и весьма опухшую физиономию, выглядывающую из окна напротив и раздраженно захлопнул единственную створку. Будут тут еще всякие пялиться! Надо бы потом выяснить, что это за тип. Ну и починить, наконец, ставни...