– Где я? – вместо ответа спросила она. Ее собеседник расплылся в улыбке.
– Ты – в храме Великого Делграв Дробнара – истинного бога этих земель! И этой ночью ты будешь принесена ему в жертву! Так что – живо мыться, женщина! – неожиданно рявкнул он и взмахнул посохом.
В ту же секунду ошейник на шее девушки сжался. Она захрипела, расцарапывая себе кожу, ломая ногти и пытаясь оттянуть край металлической полоски, но все было тщетно. В тот миг, когда в глазах уже начало темнеть от недостатка кислорода, она вдруг почувствовала, что снова может дышать. Свистяще втягивая в себя воздух, Шайн села, с ненавистью глядя на ухмыляющуюся рожу. Когда она успела упасть, девушка не заметила.
– Тебе не жить, – тихо и серьезно произнесла она хриплым голосом. – Глотку вырву.
– Попробуй, ведьма! А пока – живо мыться, иначе я найду способ тебя заставить! Великому Делграв Дробнару нужна чистая, наполненная силой, жертва!
– Ишь какой, чистеньких ему подавай...
Ошейник вновь сжал ее горло, и она упала вниз. Собравшись с силами, поползла к культисту, горя от ненависти, желая лишь успеть перегрызть ему горло, чувствуя как вновь вылезают клыки и, словно от удара, резко втягиваются обратно. Ползла, царапая пол и оставляя на нем следы крови и грязи, пока вновь не наступила темнота.
– Вот ведь упрямая ведьма! – ругнулся первосвященник Касимир и торопливо приказал ошейнику разжаться. Не хватало еще искать новую жертву перед самым ритуалом! Подойдя к потерявшей создание ведьме, не рискуя, он потыкал в нее концом посоха, но та не очнулась. – Эй, вы! Я кого просил притащить?
Двое незадачливых послушников переглянулись и зачастили:
– Кого приказывали, ваше высокблагородие! Веда что ни на есть, ворожея вестимо, своими глазами давеча видал как она под деревом что-то бормотала, собирая петрушку в саду, а после над супом снова...
– Ну мы и решили, что надо брать, место тихое...
– А рядом пан на одно ухо вдаренный живет, вторым слышит, первым понимает!
– Ну и ночью перемахнули через заборчик, а он, ваш высокблагородие, дюже высокий между прочим...
– Но мы почти не матерились, разве что во славу Делграв Дробнара молитвами да к небесам, вот!
– Ну и схватили ее да вдарили посильнее, чтобы не очухалась да не колданула чего, пока вы свой ошейничек-то не нацепите...
– Исключительно за дело наше, ритуал Покровительства радея!
– Вот и...
– Собсна...
– Это ведьма, дурачьё! Не веда! – прошипел Касимир. – Если бы вы учились прилежнее, то умели бы отличать одну от другой силой великого Делграв Дробнара!
Послушники неуверенно переглянулись.
– Дык... Какая разница-то? – неуверенно спросил первый.
– Никакой, – нехотя признал первосвященник. – Но с ними всегда столько мороки! Они же психованные и все через одно место буйные!
– И ниче она не буйная через энто место... А ежели и буйная...
– То че бы нет напоследок-то, ее ж в жертву приносят...
– Тьфу на вас, дуралеи! Вот сами ею и занимайтесь! – рявкнул Касимир. – И чтобы к полуночи она была умыта, одета и смирной как овечка! Иначе... Отлучу!
Послушники сглотнули. Отлучения у Делграв Дробнара простое – смерть. Без исключений. Особо жестоким способом – то за яйца подвесить на проволоке, чтобы кровь к голове хлынула и через уши утопила, а то и вовсе загипнотизирует и заставит друг с другом совокупляться до смерти от посинения гузна! Свят! Свят! Свят!
– Сделаем в лучшем виде, ваш высокблагородие!
«Экзотическая кухня братьев Драго».
Вечер.
День сегодня был шумный, людный. Сыну кузнеца, Едзи, как раз исполнилось семнадцать годков, что в Белокнежеве означало совершеннолетие, и счастливый (неизвестно, правда, отчего больше: что сын повзрослел или что его наконец-таки можно сбагрить из отчего дома) кузнец, согласно старым добрым и даже частично (как он объяснил недовольной теще) позабытым традициям, повел его и всю родню это дело отмечать. Традиция заключалась в том, что сначала молодца вели к надежной и не особо потасканной публичной девке, что делала из него мужчину, а опосля – выпить первую рюмку пшеничной водки в кругу семьи. В конце же празднования молодцу традиционно дарили деньги на выкуп невесты, и некоторые недобросовестные родичи запросто могли попить-поесть на халяву, а после и медяка ломанного не дать, улизнув через черный ход. Дабы родня не поддалась такому искусу, кузнец выбрал под это дело таверну братьев Драго, знаменитую своими кушаньями, и еще более – невысокими ценами, а также стоящий аккурат напротив бордель матушки Тересы, отличающийся еще более доступными ценами, нежели бутылка браги у братьев.