– Вижу, присмирела? – удовлетворенно хмыкнул он.
В ответ Шайн вытянула руку с подкрашенными той же краской алыми ногтями и резко дернула на себя, демонстрируя вырывание глотки, после чего счастливо улыбнулась, не обращая внимания на посмурневшего Касимира.
Она ждала Руту.
Ждала, пока ее вели по длинным, извилистым и очень высоким коридорам. Ждала, пока целая толпа культистов, стоя вокруг огромного алтаря что-то заунывно и протяжно пела так, что, будь она сама Делграв Дробнаром, ни в жизнь бы не спустилась им подсобить. Ждала, когда ее уложили на алтарь, привязав за руки и за ноги (а то вдруг вздумает сбежать и испортить церемонию). И лишь когда первосвященник поднял над ней кинжал, обращаясь к своему богу, поняла, что Рута не придет.
«Экзотическая кухня братьев Драго».
Чуть ранее.
Несмотря на все заверения, что попробует каждое блюдо, девушка этого подвига конечно же не осилила. Франциско заказал столько еды, будто бы собирался не только накормить всю семью давешнего кузнеца, но и вручить каждому с собой по ароматному промасленному пакету съестного.
– Боги... – откинулась на стуле Рута и, поймав насмешливый взгляд инквизитора, рассмеялась. – Что, уже не похожа на даму из высшего света?
– Как раз-таки теперь и похожа, – заверил ее мужчина.
– У кого ты заказывал? Те ребрышки были ммм... Восхитительны! Я просто обязана узнать рецепт маринада.
Франциско вдруг хитро прищурился – ну чисто кот, зарящийся на сметанку! – и вытащил из-под стола пухлый сверток.
– А я все ждал, когда же ты спросишь. Это тебе.
– Еще еда? Помилуй, Франциско, я же лопну!
– Это не еда!
– Но я упоминала о поваре. Ты что, принес мне руку, приготовившую этот ужин? Как мило!
Инквизитор поперхнулся и тут же понял, что Рута над ним просто издевается. Незаметно выдохнув, он вручил ей сверток прямо в руки.
– Открывай же, маленький изверг! – фыркнул он. – Руки повара! Так вот какие у вас милые знаки внимания?
– Угум. А еще ноги плотника, уши звездочета и кое-что от инквизитора.
– Это что же?
– Так тебе и раскрой все секреты! Это... Это... Оооо, Франциско, это потрясающе!!!
Об инквизиторе было на какое-то время забыто. Девушка упоенно листала книгу, где от руки аккуратным округлым почерком были внесены рецепты всех блюд, что они сегодня пробовали и еще целой кучи других, который сегодня на столе не было.
– Я подумал, что тебе это может понравится.
– Мне очень нравится! Спасибо тебе, – она подняла на него абсолютно счастливые глаза и, взяв за ворот рубашки, притянула к себе, целуя губы. – Но... Не подумай, что мне не нравится, я в восторге, но.. к чему это все?
– Думала, я не узнаю, что сегодня твой день рождения?
– Откуда? – потеряла дар речи девушка.
– Шайн меня вчера поймала, когда я в очередной раз выбирался через окно, – со смехом признался мужчина. – Взяла меня за ту часть тела, что вы обычно дарите в качестве презента, и отчитала, как мальчишку, наказав не забыть тебя поздравить. Даже пообещала, что даст время нам побыть вдвоем. Хотя я думал, что она хоть появится за день.. Но слово сдержала, как видишь, я даже удивился. Вы обычно такие неразлучные...
– Так это она тебя заставила?
– Милая, милая Рута. Никто не может заставить инквизитора что-либо делать, если тот сам того не хочет. Она просто восполнила пробелы в моих знаниях о твоей жизни, и очень своевременно. Но погоди, я же не вручил подарок!
– А.. Это – не? – уточнила Рута, поднимая в воздух книгу с рецептами и слегка краснея от «милой Руты». Слов не осталось, только какие-то невнятные восклицания.
– Это – не, – серьезно ответил инквизитор. – Это – в качестве воспоминания об этом вечере. А подарок – вот.
– Гитара? – подозрительно уточнила ведьма. – Только не говори, что заставишь меня играть!
– О нет, твой подарок гораздо, гораздо страшнее. Я заставлю тебя слушать!
Инквизитор встал на одно колено перед ней и запел.
Его голос, глубокий и бархатный, заполнил всю комнату. Франциско пел о далекой стране, зеленой и солнечной, полной винограда и оранжевых фруктов, пел о девушке, столь же прекрасной, как и ее страна и о мужчине с израненной душою, чье сердце однажды украла красавица. Пел о трудностях, о войне, о горе расставания и счастье встречи, пел о жизни, которую порою сложнее пройти рука об руку, чем расстаться навсегда, и о том, что сделанный однажды выбор рано или поздно возвращается сторицей. Пел о любви – далекой и безбрежной, тоскливой и радостной, горячей и благочестивой, но всегда – искренней. Пел, неотрывно глядя в глаза Руте, горячим влюбленным взглядом, от которого девушка чувствовала, как плавится, будто свеча, и телу становится жарко и томно.