А когда он закончил, взяла его за руку и потянула наверх, в спальню.
На столе остались догорать свечи и лежать написанная от руки книга.
Остров близ Гибельного архипелага. То же время.
– О, Делграв Дробнар!
– Если б тока ты существовал!
– Мы посвящаем эту жертву тебе, в доме твоем...
– Который мы благополучно грабанули и присвоили себе.
– ... И во славу тебе! Да снизойдет на нас благословение твое! Да прибудет с нами твое покровительство и твое внимание обратиться на нас!
– Делграв, если ты слышишь, умоляю – прячься и молчи! Они ж психи, какое им покрови...
– Заткните ей рот! О чем я там... Ах да. О, Делграв Дробнар!
– Боги, да заколи меня уже, я не могу это слушать!
– Плотнее закрой! Вот так! О, Делграв Дробнар! Услышь детей твоих и последователей твоих, обрати на нас внимание и прими в жертву эту ведьму: плоть и кровь ее да напитают тело твое, душа ее да подарит тебе новый вдох, сила ее да ублажит твой благословенный желудок! О, Делграв Дробнар! Эту жертву мы приносим тебе, во славу твою, и да будешь ты вновь рожден!
Первосвященник замахнулся…
Крогенпорт. То же время.
Он целует горячо и яростно, а еще – как-то отчаянно, жадно, нетерпеливо стаскивая с ведьмы платье и кидая его на пол, выдыхает от восхищения, когда она, отступив от него, попадает под мистический свет луны, озаривший ее целиком, после чего скидывает рубашку и делает два шага к ней, подхватывая на руки и опуская на кровать. Пальцы Руты сжимают его плечи, царапают от нетерпения спину, распутывают шнуровку на штанах, пока ее губы исследуют его шею, и найдя то что искали – бешено бьющуюся жилку – кусает, отчего по всему телу инквизитора будто проносится электрический разряд. Наконец штаны скинуты, а губы красавицы вновь забраны в плен его губами, и она бесстыдно извивается под ним, желая большего. Но Франциско не торопится, покрывая ее тело горячими грубыми поцелуями, оставляя на смуглой коже быстро темнеющие следы, руками лаская ее грудь, чуть сжимая соски, а потом обхватывая ладонями полную грудь, наслаждаясь их тяжестью и нежностью кожи, пока его язык скользит все ниже, погружаясь между ног ведьмы. Она со стоном выгибается, пытаясь насадиться на него глубже, но этого мало, слишком мало для изголодавшегося тела, и она тянет его вверх, к себе, после чего с силой отталкивает, и пока он непонимающе смотрит, тяжело дыша и сгорая от желания, толкает его на спину, оседлав его бедра. Франциско охотно подхватывает ее ягодицы, направляя, и, не сдерживая стона, проникает в горячее влажное тело, услышав ответный стон, начинает нетерпеливо, властно двигать ее бедрами, насаживая на себя сильно, яростно, быстро. Но ведьма – это не обычная девица, и она легко скидывает руки со своих бедер, кладя ладони любовника на свою грудь, сама направляя ритм и движения, сначала плавно и неторопливо, заставляя мужчину под нею покрыться испариной от страсти, потом – все быстрее и быстрее, пока не почувствовала, как его плоть набухает прямо в ней и не сжала мышцы, чувствуя как позвоночник сам собою выгибается, и с губ срывается несдержанный протяжный стон, а тело пробивает дрожь и закручивает в безумный смерч, уже не в силах остановиться, но вдруг замирая, почувствовав как на их тела одновременно нисходит лавина наслаждения…
Остров близ Гибельного архипелага. То же время.
... и сдернув с нее ошейник опустил длинный изогнутый кинжал прямо в сердце Шайн. Девушка выгнулась от боли и, конвульсивно дернувшись несколько раз, будто пытаясь избавиться от мешающего ей предмета, умерла.
Культисты затянули протяжную песнь, прославляющую Делграв Дробнара и благодаря его за то, что принял эту жертву от своих почитателей.
Касимир выдернул кинжал и брезгливо отер его о живот девицы, глядя на ее лицо. В широко распахнутых зеленых глазах отражалась пустота. А сколько было гонору...
– Развяжите ее и снимите с алтаря. Делграв Дробнару угодно, чтобы тело ее сожгли, а прах развеяли над храмом. Тогда ее дух вечно будет охранять эти земли.
Два послушника торопливо подошли к распластанной жертве, развязывая веревки и вытаскивая кляп из податливых губ. Однако, когда они уже собирались безо всякого почтения взять девицу за ноги и уволочь на улицу, в верхний храм, в ее груди вдруг что-то засияло мистическим красным светом.