30-е, месяца суховея, года 189 от основания Белокнежева.
Кроенпорт. Утро.
– Расступитесь! Расступитесь, кому говорю!
Рейн угрюмо шел позади сержанта Гробуша. Надежный малый, уже лет пятнадцать служит сдерживающим стогом сена между постоянными столкновениями церковников и городской стражи. Вот и сегодня, сразу после утренней проповеди святым отцам и святым матерям прибежал, с таким видом, будто в городе началась эпидемия холеры, не меньше. Оставить без утреннего благословения кругом на челе братьев и сестер по церкви кардинал не имел права, а потому сержант прождал достаточно долго, но все же не ушел. Видимо, случившееся стоило того.
Нехорошее предчувствие мучило его всю ночь. Будто сам Вегетор спустившись вниз по какому-то делу не нашел себе занятия поинтереснее, чем пол ночи сверлить своего последователя укоризненным взглядом. Но не муки совести тревожили кардинала, что это такое, он уже давно позабыл, а скорее предчувствие чего-то непоправимого, что он допустил… И упустил.
Сержант внезапно резко остановился, и отступил в сторону, давая Рейну дорогу, и тот шагнул вперед.
Одуряюще пахло вереском и абелией. Обычный дом округа Садов – утопающий в зелени участок. На таких обычно проживали большие семьи, порой оставаясь в доме сразу несколькими ветвями и поколениями, постепенно расстраивая дом, пока наконец он не становился слишком большим, чтобы вместить всю ораву.
Впрочем, этому дому было до подобного еще далеко. Большой, но не громоздкий, аккуратно выкрашенный в песчаный цвет, с распахнутыми настежь, резными белоснежными ставнями и увитый отцветшими розами, он производил приятное впечатление, если бы не безголовое обезображенное тело, изломанной куклой валяющееся на каменных ступеньках.
Рейн аккуратно обошел ржавое пятно засохшей крови, и вошел в дом, краем уха услышав, как Гробуш кряхтя и что-то бормоча себе под нос, поднимается следом.
Внутри все было разрушено и сожжено. Все стены сметены потоком злой, темной силы и огня, от первого этажа осталось практически одно пепелище. Снаружи этого было не увидеть, но второй этаж сложился внутрь дома, очевидно, не выдержав веса конструкции, когда кто-то снес одну из несущих стен – это Рейн определил сразу, не зря же уже столько месяцев с братом Лукашем, бывшим зодчим, корпел над проектом переделки одной из усадеб в часовню.
Здесь лежали еще тела. Рейн насчитал шестерых. Казалось, что в доме резвился демон: одно из тел было буквально размазано по стене, другое уже наполовину растворилось в кислоте – дело рук не человека. Не удивительно, что весь город сбежался.
Рейн еще помнил тот роковой день листопада, пятнадцать лет назад, когда они с Закополой закололи старого Грифа. Тогда, едва спасшись из рук русалок, озлобленных нападением стаи утопцев с архипелага, которые едва его не утопили, он пообещал себе бросить это все и уехать в скит, или еще куда, лишь бы подальше от Крогенпорта. Разобравшись, что к чему, морские девы даже помогли добраться до берега, и он долго валялся на пляже одной из рыбацких деревушек, приходя в себя.
О том, сколько на самом деле старый Гриф развел нечисти и нежити на архипелаге, как и о том, что Мнишек подразумевал под «почти третью», Рейн узнал много позже. Как и о том, что волна всех этих тварей на счастье местных жителей пронеслась мимо Крогенпорта, и рванула на Кшешич, превращая и город, и стоящий между ними Высокий лес эльфов анари, в пепел и развалины. Спустя год он побывал в городе-призраке: многочисленные скорбные маинки темно-синего, как морские глубины, цвета и толпы мародеров, пытающихся поживиться на руинах, встретили его там.
В той стае было много полудемонов – нечеловечески сильных монстров, искусственно сотворенных из кусочков плоти сильной нечисти и зверей, а также крошечной доли нематериальной плоти демонов настоящих, тех, что способны уничтожать целые города. Какое счастье, что демона нельзя вытащить в этот мир больше, чем на пару минут! Могущества своих предков полудемоны не унаследовали, но злобы и силы у этих тварей хватало и на сотню людей. Гриф хотел со временем сотворить из них совершенную армию, доводил до ума свои творения и много писал о своих мечтах в дневнике, но не успел. Убивали они точно так же…
– Сколько погибших? – Вернулся он к реальности, разглядывая лестницу на второй этаж. На перилах, будто тряпка, со сломанной спиной лежало тело молодого мужчины с оторванными руками. Самих конечностей не было видно.
– Одиннадцать, Ваше Преосвященство. Мы уже опросили, жили здесь тоже одиннадцать человек, видимо всю семью и… Троих уже вытащили, лежат за домом, на счет остальных, эээ… Не целых которые, ждали вас. Вы же понимаете.