[3] уничижительное именование орков, появившееся из-за двух довольно длинных клыков, растущих из их нижней челюсти на 3–15 см вперед и вверх (у женщин 1,5–5 см, и расположены вверх и в стороны). Начиная с 300–хх годов от О. Б. начали поголовно их спиливать почти под корень. В настоящее время подобные клыки можно встретить лишь у профессиональных воинов и традиционалистов горских обычаев.
[4] орочий бог лета, солнца и войны
[5] Так называют шаманов орки, за способность ориентироваться в эфире и посмертиях, прокладывая дороги в мир смертных потусторонним сущностям и призракам.
[6] Старший сын тана
[7] Самый большой орочий город в Лихогорье, их негласная столица
[8] Огромный, около пятнадцати метров в высоту мемориал, внешне напоминающий поставленный вертикально толстый карандаш из серого камня. Находится в Шактуре. На каждом камне, что в нем заложен выгравировано имя очередного правителя, знаменитого полководца или особо свирепого героя. Мемориал часто достраивают, особенно после войн, добавляя камни.
[9] наркотическая трава, растет высоко в горах
[10] ржаная водка, национальный напиток Белокнежева, изобретенный в Крогенпорте еще в то время, когда он был столицей королевства. Отличается мягкостью, сладковатым вкусом и «зерновым» ароматом. Очень популярна среди орков Лихогорья.
[11] вождь Лихогорских орков
[12] низкий столик в обществе орков в данный временной период, традиционно вкушающих еду сидя на полу.
[13] раса крылатых эльфов, проживающих на территории, где ныне расположен Таланейр Мару – «Земля многих печалей». Почти полностью уничтожены вырвавшейся с Гибельного архипелага ордой нечисти в 179 году от О. Б., выжившие покинули материк.
[14] книга догматов Вегетора
[15] бог зависти и различных подлостей. Очень любит все портить, особенно планы смертных. В Белокнежеве говорят: «Хочешь испортить предстоящее дело – расскажи о нем».
Глава 14. Кобра и кракен.
19-е, месяца белодара, 334 год от основания Белокнежева.
Пловдив.
– Франциско. Франциско, ты спишь?
– Ничего подобного, – Франциско с трудом разлепил глаза и поднял голову от тяжеленного тома, который служил ему подушкой.
– Если ты надеешься таким образом лучше запомнить все семнадцать законов трансформации материи, то вынужден тебя разочаровать, мой друг. Я раз две ночи подряд провел на сочинении чародея Ортеги об истории клановых войн орков, но все, что я оттуда запомнил, можно выразить тремя словами: «враги», «дубасить» и «кор-по мынгтай».
– Ну хоть язык их выучил, – усмехнулся Франциско, глядя на Мартина, своего соседа по комнате в общежитии Академии и лучшего друга.
Мартин в ответ широко зевнул и, скинув на пол кучу исписанных свитков, устало опустился на кресло, вытягивая ноги.
– Так чего от тебя хотел директор? – повернулся к нему Франциско.
– Чтобы я «в кои-то веки выполнил обязанности главы студенческого общества, за что мне вообще-то платят повышенную стипендию», – махнул рукой Мартин. – В Академию приняли двух новых студентов, братьев, кажется, и директор хочет, чтобы я им все тут показал и помог освоиться.
– Что, посреди года? – удивился Франциско.
– Ты бы слышал, как распинался директор: «Дар поздний, но необычайно сильный! Нельзя упускать такую возможность для нашего братства!»
– Держу пари, он, скорее, денежную возможность не хочет упускать, – фыркнул Франциско.
– Наверняка, – зевая, согласился Мартин. – Ладно, ты как хочешь, а я спать.
Франциско с завистью поглядел на него, но, после некоторых колебаний, опять склонился над книгой – законы трансформации сами себя не выучат.
– Тема сегодняшнего занятия – колдовство, его базовые принципы и отличия от чародейства, – скрипучим голосом диктовал магистр Мейендорф.
Первая лекция с утра в сочетании с монотонным голосом магистра гарантировала крепкий сон большей части аудитории, что, впрочем, нисколько не беспокоило самого лектора, не терпевшего лишь, когда его прерывали. От начала занятия прошло уже добрых полчаса, когда дверь отворилась, и в аудиторию безо всякого стука вошли двое мужчин.
– Мы, это, студенты новые, – пробасил тот, что вошел первым. Второй за его плечом молча кивнул и почесал в затылке, зевая во весь рот.
Магистр Мейендорф, прерванный на полуслове, оторопело глядел на них, но, судя по его стремительно краснеющему лицу, осознавание ситуации приходило стремительно.