Он поднес чашку ко рту, но не торопился делать глоток, всматриваясь в кофейную гущу. Франциско молча ждал продолжения.
– Его Высокопреосвященство Дауртамрейн, должно быть, уже невероятно устал от своей работы, учитывая сколько времени он ее выполняет, – буднично обронил кардинал. – Его Святейшество полагает, что пора освободить его от этой ноши.
– Не думаю, что понтификар добровольно примет эту отставку, сколь бы почетной она ни была, – осторожно заметил Франциско.
– Не говорите глупостей, Ваганас, – раздраженно вскинул на него глаза кардинал. – Вы прекрасно знаете, о чем идет речь. Ранее вы лишь оценили обстановку, теперь же пришло время для решительных действий.
– Позволю себе напомнить, Ваше Преосвященство, что в прошлый раз не было никаких доказательств причастности Дауртамрейна к тем трагичным событиям, что имели место в этом городе.
– В прошлый раз, инквизитор, у вас были связаны руки. Теперь же особым указом Его Святейшества, изданном с одобрения Его Величества, вы будете возглавлять расследование в отношении понтификара Дауртамрейна и его злоупотребления властью. Вы имеете полное право привлечь местных инквизиторов, но, полагаю, большинство из них преданы Его Высокопреосвященству. Потому сообщаю вам, что в ближайшее время из столицы прибудет группа инквизиторов и охотников – они будут полностью в вашем распоряжении. У вас будут все необходимые ресурсы, а если понадобится что-либо еще, – пишите, и мы окажем вам любую посильную помощь.
– Могу задать вопрос, Ваше Преосвященство? – спросил Франциско, внимательно глядя на кардинала.
Тот слегка поморщился, но кивнул.
– Вы говорите о доказательствах вины Дауртамрейна так, словно это уже установленный факт, но ведь...
– Позвольте мне здесь прервать вас, Ваганас, – поднял руку Ионеску. – Я ценю ваше стремление докапываться во всем до самой сути и ваше безупречное следование кодексу Инквизиции, но это – не тот случай. Все, что вам надо знать, это то, что решение по делу Его Высокопреосвященства уже принято и приговор вынесен. Вам только надо выманить его из той норы, где он прячется, а для этого у вас есть все средства. Потрясите местных священников и инквизиторов, арестуйте кого-нибудь, повесьте какую-нибудь ведьму... Не мне вас учить. Дауртамрейн должен снова показаться на людях и вступить с вами в открытое противостояние. А уж дальше мы обо всем позаботимся.
– Как именно...
– А это вам пока знать ни к чему, инквизитор. Для вашего же собственного блага.
Они помолчали некоторое время, глядя как крупные хлопья первого снега неспешно падают и тают, не долетая до террасы, растапливаемые магическим огнем.
– Я ненавижу этот город, – вдруг сказал Ионеску.
Франциско недоуменно посмотрел на него. В глазах кардинала, обращенных на Собор, сквозило неприкрытое презрение.
– Он смердит тухлой рыбой и чесноком. Смердит немытым, неотесанным мужичьем и продажными девками. В Крогенпорте борделей больше, чем во всех остальных крупных городах Белокнежева вместе взятых, включая столицу. Каждая вторая женщина здесь – шлюха, а та, что не шлюха, – ведьма! О, их здесь полно! Вы поэтому не торопитесь возвращаться в столицу, Ваганас? Даже не надейтесь, всех не уничтожите – это все равно, что ссать против ветра. Что вы на меня так смотрите, инквизитор? Думали, я только на языке священных книг изъясняюсь?
Ионеску горько усмехнулся и резко взмахнул чашкой, выплескивая остатки на землю.
– И кофе здесь варят паршивый.
Шайн неторопливо шла в сторону Стольной площади, наблюдая, как крупные снежинки мягко ложатся ей под ноги. Это была не самая короткая дорога, но она намеренно сделала крюк. Во-первых, Крогенпорт начали украшать к Благодати, и Шайн хотелось посмотреть на «Золотого кракена», как правило, самое нарядное заведение в городе. К тому же на рынке говорили, что в этом году владелец превзошел самого себя. Во-вторых, домой не хотелось. Шайн заметила обиду в глазах сестры, когда утром молча ушла из дома, никак не прокомментировав ее подвиг раннего подъема. Она знала, что Рута искренне недоумевает, в чем причина такого поведения, но говорить у нее желания не было. Ни с кем.
«Не думай об этом, – сказала себе Шайн, – только хуже сделаешь! Сосредоточься на том, что вокруг тебя здесь и сейчас. Вот в переулке кричит извозчик, чья лошадь слишком резко повернула и опрокинула повозку. А в этом доме на втором этаже какая-то девица упражняется в пении. Старайся лучше, милочка, не то женихи разбегутся еще на первых нотах! О, а пани Метковиц, наконец, сменила занавески. Хм, малиновые... Может, это тайный знак?» Шайн тихонько захихикала, воображая, как необъятная жена рыбака сигнализирует с помощью этих занавесок любовнику, скажем тощему продавцу из книжной лавки напротив. Да, почему бы и нет?