Крогенпорт. Часом ранее.
Раздался стук в дверь, и Рейн, подняв слезящиеся глаза от фолианта, торопливо вытер костяшкой указательного пальца следы усталости.
– Войдите, – скрипуче произнес он и закашлялся.
В прошлом месяце он постарел еще на пару месяцев, когда не глядя подписал кипу бумаг, подложенных ему вместе с казначейскими отчетами одним из послушников. Как после выяснилось, документы эти были разрешением на экспедицию в Чернолесье, предложенную излишне инициативным братом Виктором «поиска места для лесопилки, драгоценной черной древесины ради, ибо полы в покоях пастырей дюже прохудились». Дурак то ли не знал, что рощи чернодрева, из-за которых Чернолесье и было поименовано именно так, являлись ни чем иным, как ростками молодых древней, которые созревали и обретали разум лишь через пару тысячелетий после посадки, и этих «детишек» старые древни и прочая нечисть берегла пуще зеницы ока из-за их исключительных способностей аккумулировать колдовское поле в своей среде обитания до таких невероятных масштабов, какие не снились ни одному чародею, то ли забыл, то ли посчитал детскими сказками. Итог: из семи братьев и сестер, четырех охотников и одного инквизитора не вернулся ни один.
По подсчетам Его Высокопреосвященства физически ему сейчас было около семидесяти. Болело буквально все: почки, печень, желудок, ноги, спина. В висках то и дело начинала отчетливо стучать кровь, а стоило резко подняться или наоборот – наклониться, темнело в глазах, которые и без того перестали различать что-либо вблизи без хороших очков. Едва сделав два шага, он начинал чувствовать, как трутся друг о друга старые кости. А вчера, прямо во время трапезы, у него выпало два зуба.
Старость, наступившая слишком резко, не дав возможности к ней приспособиться, была отвратительна. Единственное, что оставалось неизменным – ледяной ведьмин яд в жилах, но если раньше его наличие оставалось практически незаметным, то теперь Рейна то и дело начинал бить озноб.
Дверь скрипнула, и в полутемное помещение проскользнула облаченная в кожу крепкая женская фигура с мечом за спиной. Сделав два шага, она опустилась перед Рейном на одно колено.
– Ваше Высокопреосвященство.
– Беата? – Он подслеповато прищурился. – Что случилось?
– Случилось то, чего Вы ожидали, Ваше Высокопреосвященство. Его Святейшество Александр начал действовать. В город прибыл отряд инквизиторов и охотников. Они ищут Вас. Вас необходимо срочно...
– Беата, – властно прервал ее Рейн и вздохнул.
Создав Инквизицию, он не собирался допускать женщин к поиску и уничтожению ведьм и прочей нечисти или даже патрулированию улиц в темное время суток. Война с порождениями Дар’Тугу – это грязное и кровавое дело, как правило, оканчивающееся страшной смертью, а задача баб – сидеть в безопасности и рожать детей.
А потом он узнал о приюте, названном его именем. В нем жили сироты, у которых нечисть уничтожила всю семью: и мальчики, и девочки. И подавляющее большинство и тех и других пылало жаждой мести.
Помнится, Рейн еще тогда попытался объяснить, что мальчики могут выучиться на охотников и в дальнейшем стать инквизиторами, а девочки.. Девочкам лучше оставить эту затею, выйти замуж и попытаться забыть самый страшный период в их жизни. Но так и не нашелся, что ответить на фразу, брошенную одной серьезно и очень зло глядящей на него панны: «Я не желаю забывать! Кто, кроме меня самой, сможет защитить меня, если я снова останусь одна?!».
Рейн плюнул, по Белокнежевской традиции, и подписал указ. Указ этот ограничивал возможности церковного продвижения для женщин, он был несправедлив и жесток, он исключал почти полностью возможность разбогатеть или однажды завести семью, но он был.
В день, когда он был принят, ряды послушников пополнились более чем тысячью женщин, почти каждая из которых в дальнейшем предпочла стезю охотника простой жизни. Их презирали, их боялись, им даже плевали вслед особо рьяные последователи традиционного уклада жизни. Им было все равно. У этих женщин была иная цель. И цель эта – уничтожать любое зло, в каком бы обличье оно не приходило на темные улицы.
Беата – наследница их трагической судьбы, найденная на улице одним из охотников, когда оборотень уже готовился вырвать и сожрать ее сердце. Она почти окончила обучение у наставника, готовясь с года на год дать инквизиторский обет, всегда рьяно отстаивала идеалы Инквизиции и самое главное – была верной, как пес. Ему, Дауртамрейну. За то, что создал инквизицию и тем самым позволил таким как она получить шанс на отмщение.