За ручейницей пришлось залезать в ледяную воду горного ручья, и долго шарить онемевшими пальцами по речному дну. Когда, наконец, найдя искомую поросль, девица с шипением выскочила на берег реки и принялась растирать заледеневшие ступни грубым полотенцем, радуясь, что захватила с собой сливовой настойки на меду, прямо перед своим носом она заметила спокойно растущую у самого берега ручейницу, которую легко можно было достать не намочив ноги, и не удержалась от ругани.
Следующим пунктом стояли муравьиные яйца, и Кася почувствовала, как тихо звереет. Что это за список такой? Пан Чёрный ее что, уморить вздумал?
На то, чтобы отыскать мирно спящий муравейник и разворошить его почти до основания в поисках яиц, а потом оные собрать ушло еще два часа. А после – час на то, чтобы вытрясти злобных и мстительных насекомых из каждой складочки одежды.
К вечеру Кася была вымотана.
Подарив удивительно теплый день змеегона и пошатнув веру некоторых пессимистов ожидающих наступления Вечной Зимы[2], покатилось на запад дневное светило, окрашивая небо всеми оттенками красного и лилового, и собираясь вот-вот нырнуть за горизонт.
Мрачно кутаясь в теплое, сделанное из овечьей шерсти пальто, которое ей связала матушка в перерыве между видениями, и всухомятку жуя бутерброд с сыром, девушка мрачно сверлила взглядом то изрядно измятый и измочаленный список в грязноватой руке, то крутой скалистый склон, уходящий вверх на добрый десяток метров. На этом самом склоне и рос последний из оставшихся ингредиентов – ягоды вороники.
Словно назло, кустарник, щедро обсыпанный алыми, будто кровь, крупными плодами, рос ровно посередине скалы. Плодоносило это неприхотливое растение как и все – осенью, в самом начале листопада, однако тогда ягоды собирать не смей – ядовитые донельзя, даже в руки взять и то опасно! Особенно детишкам малым, мигом обсыпет и удушье вызовет, не успеешь до чародея или хотя бы лекарки донести. Но за зиму крепкий морозец подвяливал коварные плоды и выводил из них большую часть яда, после чего они годились на некоторые настойки, а за Лихогорьем, бают, из него и вовсе какой-то забористый алкоголь гонят.
Девушка слизнула хлебные крошки с пальцев и тяжко вздохнула. Нет, никак не подступиться, снизу не достать, сверху – быстрее по склону слетишь, и не факт, что по дороге за куст успеешь ухватиться. Если только...
Кася воровато огляделась. Можно поискать другой куст, можно. Но время позднее, а она устала, промерзла и промокла. И ей жутко хотелось домой, туда, где она знала, ее ждут горячий ужин, теплые объятия и не менее согревающая любовь.
Девица сосредоточилась и нахмурила лоб. По ее виску скатилась капелька пота. Закусив губу, она медленно протянула руку к кусту, и будто преодолевая напряжение, поманила к себе.
Куст зашатался, но не поддался. Кася досадливо закусила губу и повторила, с тем же успехом. «Я слишком устала» – подумала она. Мысли в голове были тяжелыми, словно чужими, они плавали внутри как сор в киселе, и вдруг сами собой, словно некое знание пришло из глубин самой ее сути, обрели ясность. Кася опустила корзинку наземь, вскинула обе руки, и вдруг крикнула – так, как обычно кричат птицы.
Глаза ее на миг стали черными, как смоль, и на куст опустился крупный ворон. Скептически взглянув на напряженную девушку, склонил голову вбок, как–будто пытаясь понять о чем она спрашивает, а после наклонился, и сломал мощным клювом длинную, усыпанную ягодами ветвь вороники. Взмахнув крыльями, он кругами спустился к девушке, и сбросил ветку прямо в протянутые к небесам руки, после чего быстро замахал крыльями, напоследок облетев девушку, прощаясь, и рванул восвояси.
Вспыхнув в последний раз, скрылось за горизонтом солнце, озарив последними красными, что ягоды вороники, лучами благодарную улыбку Каси и лицо неподвижно наблюдающего за ведьмой инквизитора.
Касия пришла в себя быстро. Сначала дрогнули веки, потом сморщился нос, и сразу после этого девушка распахнула глаза. Дернулась, и удивленно опустив взгляд, после чего сдавленно вскрикнула, обнаружив, что накрепко привязана к стулу.
– Тихо, – наклонился над нею Франциско. Испуганно на него глядя, девушка закивала, и сжалась, когда мужчина протянул руку, поправляя наполовину свесившийся с ее шеи платок. – Не кричи, это не поможет. У меня есть артефакт, блокирующий звуки. Специфика инквизиторской работы, знаешь ли. Колдовство тоже не советую использовать – на тебе мейтрин, себе же хуже сделаешь.