Руту прошиб холодный пот. Ей нужно срочно туда!
– У меня нет на это времени, – процедила она и уже подняла руку, как вдруг поймала взгляд Франциско – предостерегающий и просящий.
Чувствуя себя полной дурой, Рута опустила руки и покорно позволила нацепить на себя кандалы.
Ее провели вниз, в святая святых Кроген-но-Дуомо: подвалы Инквизиции. Рута сглотнула, когда они проходили мимо пыточной комнаты, с живописными ржавыми пятнами на многочисленных инструментах.
На мгновение ей даже показалось, что ее сейчас затолкнут туда, даже невольно замедлила шаг, но один из ведущих дернул за цепь, сковывающую ее руки, и она торопливо прошла мимо. Франциско даже не обернулся.
Ее вели все дальше и дальше, спускаясь по многочисленным лестницам. Рута слышала крики, полные боли, стоны истерзанных и умирающих, и в большинстве своем это были женские голоса. Но здесь уже можно было дышать, стены не были отделаны ни подавляющими силы артефактами, ни мейтрином, ни каким другим металлом с агрессивной энергетикой, рассеивающей демонские или колдовские силы. Насколько Рута знала, это вообще крайне редкие металлы, которые церковники берегут, как родное дитя. Не удивительно, что даже Рейн не смог полностью отделать им комнату, а просто-напросто обложился артефактами.
Ее пленители наконец остановились напротив небольшой камеры, больше напоминающей каменный мешок, настолько она была мала, и грубо толкнули ее внутрь.
– Дауртамрейн сам захочет с ней разобраться, – обратился Франциско к инквизиторам. – Помните об этом.
– Пусть посидит, а там уж и указ подоспеет, – гулко пробасил один из инквизиторов, чье лицо скрывалось за латным шлемом. Что с ним? Неужели не тяжело его таскать? Или просто боится показать ведьме свое лицо?
– Уверен, что он подоспеет к утру?.. Ну, хорошо. У вас тут неплохие инструменты, покажете? В Пловдиве мы уже такими не пользуемся, и мне дико интересно взглянуть на ваши методы...
Рута почувствовала, как ее замутило, и прижалась пылающим лбом к каменной стене. Что она наделала?! Зачем доверилась инквизитору?! Быть может Шайн там, внизу, нужна ее помощь, а она заперта здесь... С чертовыми церковниками!
Рута почувствовала, как внутри нее поднимается ярость, и зло ударила кулаком о стену. Потом еще раз. И еще. И еще. Пока не заметила, что оставляет на стене кровавые следы, и зашипела рассерженной кошкой.
Надо было не думать, а прыгать вслед за Шайн.
И что?
Лежали бы там сейчас обе. А, может, и умирали бы от руки Его Высокопреосвященства. Но хотя бы были вместе.
Им не впервой умирать вместе.
Минуты текли за минутами, и только крики ведьм разбавляли густую, душную тишину подземелий.
Шайн.
Иди, иди, иди, иди, сюда, ко мне, сссладкое мяссссо....
«Заткнись!» – зло отвечала ему Шайн. Но демон был слишком голоден, и пару минут спустя все начиналось сначала.
Одной из причин, почему ведьма так редко взывала к демонскому облику, был дикий, неуемный голод, который она испытывала каждый раз, стоило ей высвободить звериную ипостась Анашайры, ставшую ее ипостасью.
Низшая форма архидемона, требующая самую малость его энергии – зверь, вместо разума наделенная низменными инстинктами, угрюмо урчал, не понимая, отчего бы не полакомиться сочным мясом, раз уж все равно охотимся. Разум же самого архидемона, могучий и необъятный, дремал практически все время, чтобы сберечь силы, за исключением случаев, когда девушка оказывалась смертельно ранена. То, что для нее стало бесконечным и бездонным океаном энергии, для него было мелкой лужицей, и демон умирал от жажды, крайне нехотя возвращаясь к бодрствованию. Все остальное время ведьме приходилось иметь дело с инстинктами зверя, нацеленными лишь на то, чтобы охотиться и выживать. Он крайне неохотно отдавал главенствующую роль в демоническом теле самой девушке и каждый раз не переставал бороться за власть.
Это выматывало.
Слева, слева, слева, тишшшше, тишшшшше, нежнее, плыви левее...
Совершенный убийца – таким был Анашайра когда-то. Он мог прийти из пламени свечи, мог опустить ночь на землю и разверзнув твердь уничтожить подземным огнем целую страну. Теперь же, когда большая часть его сил была вытянута, Шайн могла пользоваться лишь жалкими крохами его могущества. Но даже они были удивительными.
Девушка плыла в тени, будто под водою. Единожды нырнув в нее, она словно погрузилась в соленое море: оно так и норовило вытолкнуть ее обратно, но, пусть и нехотя, все же позволяло увидеть свои недра.