Не слушая его, Казик бережно уложил тело обратно, и с содроганием взялся за мешок с головой. Внизу его бурели пятна крови, выглядевшие как поджаристая корочка жаркого, и юношу затошнило.
– Она должна была что-то оставить, – упрямо бормотал он, развязывая шнур, и рывком срывая его с головы ведьмы. Может в волосах? Он зло выдернул воткнутую в прическу спицу, и волосы ведьмы повисли неподвижной паклей, тусклые и безжизненные. – Хоть что-то! Я должен ее найти, должен, мастер! – в голосе охотника послышалось страдание, когда он взглянул в мертвое лицо Касии.
– Она мертва. Она ничего тебе не оставила, просто удавилась!
– Нет! Это не она!
– Я сам проверил.
– Вы ошиблись, этого не может быть! Ты ошибся! Ошибся, отец...
Голос его дрогнул, и Франциско спрыгнув вниз, рывком прижал к себе сына.
– Я не ошибаюсь. – Как можно мягче произнес он – Это Касия Базилик, семнадцати лет, потомственная колдунья потерявшая дар Праматери. И удавилась она совершенно добровольно. Я проверил ее по крови. – Он неловко погладил ученика по мокрым волосам, и быстро продолжил, надевая на него свой амулет вдобавок к ученическому. – Ты не в себе сынок, вылезай, нужно снять с тебя эту дрянь, нужно срочно ехать в чародею. Ты уже весь черный, словно в смоле искупался! Что же это за проклятие такое!? В этом бесовом городе всего один чародей, и тот алхимик, но он тебя стабилизирует до того момента, как мы доедем до столицы. Главное, не снимай мейтрин, Казик, держись. Все будет хорошо. Давай, я помогу тебе вылезти, вот так, пошли, оставь могилу, ее и без тебя закопают...
Казик...
Охотник вскинул голову.
В паре метров над ним прямо в воздухе висела девушка. Она словно не чувствовала пронизывающего до костей ветра. Как–будто там, на ее стороне мира он был не более чем освежающим ветерком. Ее длинные золотистые волосы спадали на высокую грудь, а сверху накрывал небрежно сплетенный ромашковый венок. Она беззвучно смеялась, совершенно не стесняясь длинного, почти целомудренного одеяния, такого тонкого, что оно очерчивало каждый изгиб стройного тела и терялось в дымке метели.
Теперь понимаешь? – беззвучно спросила ведьма. Казик медленно кивнул, и протянул к ней руку.
– Сынок? – Услышал он далекий, будто из-под земли, глухой и растерянный зов, и оттолкнув от себя останавливающую его тьму, сорвал в шеи сразу оба амулета в тот же миг, когда призрачные пальцы Каси коснулись его – заледеневших и грязных.
– След в след, – прошептал он одними губами.
Франциско услышал как сердце охотника вдруг пропустило удар, замерло, а потом забилось спокойно, тяжело и ровно. Словно каменное.
Инквизитора отбросило в сторону и протащило по обледеневшим надгробным камням, с жутким треском сбивая спиной маинки. По инерции перекатившись, Франциско вскочил на ноги и выхватил из-за спины меч, готовясь атаковать.
Тело Казика била такая сильная судорога, что казалось, он вот-вот сломает хребет напополам. Стоя на коленях, юноша кричал неестественно высоким голосом, рвал волосы, и заживо сдирал с себя почерневшую кожу, бросая ее наземь.
Лицо его стремительно менялось, сильно выдалась и окостенела челюсть, почти закрыв глаза сполз на лицо лоб, ноги стали больше и мускулистее, грудная клетка рывком раздалась в стороны, на мгновение обнажив ребра и совершенно черное, бескровное нутро; и Казик пошатываясь поднялся на ноги.
Франциско хладнокровно констатировал, что ученик стал выше, и приготовился атаковать высшую нежить в полном, похожем на тяжелые латы цвета сажи, боевом облачении.
Черного инквизитора.
Казик подвигал руками, присел, и вдруг вонзив руку в то место, где у него должно было находиться горло, достал из него длинный, щербатый меч, больше всего походивший на его собственный хребет с острыми гранями.
Не дожидаясь, пока черный инквизитор нападет, Франциско первым бросился в атаку, норовя отрубить его руку и прикончить малой кровью, но с удивительной для новорожденного скоростью, тот увернулся, и обрушил на Франциско свой меч. Сталь встретилась с костью, и намертво застряла в ней. Движение вперед, и инквизитор отлетает, когда нога нежити, облаченная в тяжелый сапог, ударила его в живот, едва не вспоров брюхо шпорой. Жадно хватая воздух, Франциско перекатился, и вовремя – черный инквизитор уже опускал на него оба меча, норовя разрезать на четырех инквизиторов поменьше, но промахнувшись с силой вогнал в промерзшую землю оба клинка.