– Мне показалось, что она чужая в тот день... – Тихо произнесла жена Головы – Я гостила двое суток у сестры, а когда вернулась она схватила меня за руку, и я вспомнила...
– О чем я и говорю. – Кивнул ей инквизитор. – Первого инквизитора, думаю, она просто во что-то превратила. Остальных... Что ж, там долго гадать не нужно. Ваша память также подверглась многократному изменению, пан Сибор. Сейчас здесь работает поле нейтрализации заклинаний, вы что-нибудь вспомнили?
– Да, – сдавленно кивнул он. – Я охотился в лесу, увлекся погоней за тетеревом, и не заметил как опустилась ночь. Решил прямо там заночевать, а с утра идти домой, чтобы не заблудиться впотьмах. И увидел, как с неба падает звездочка, да аккурат за деревьями! Я сдуру и пошел, всем ведь про небесный клад[4] известно! И вдруг крик услышал. Глядь – а там младенец лежит. Ну я и принес ее домой. Хотел в церковь отдать, называл звездочкой, чтобы успокоить, а потом... Забыл, что она не моя.
– «Пошел туда – не знал куда, а принес то – не знал, что»... – Задумчиво произнес инквизитор. – Вам помогли забыть. На самом деле метеориты, как доказали астрономы из Ратлии, если и падают, то вызывают сильные землетрясения. Лес бы точно повалило. Так что ваше счастье, что он на самом деле упал далеко от вас. Ведьма, видимо, тоже в тот момент была где-то в лесу, и решила таким образом убить двух зайцев – избавиться от преследователей из клана, которые наверняка шли за ней, и найти себе дом, как кукушонок. Использовав руны, она сбросила лишнюю плоть, чем, вероятно, запутала клановцев, и предстала пред вами в облике младенца. Не смотрите, что она размером с ребенка, ей не один десяток лет. И остается лишь один вопрос.
– Какой? – прошептал пан Сибор, держал одной рукой за голову, а второй – за сердце.
Вместо ответа, Франциско вновь подошел к девочке и присел перед нею на корточки.
– Зачем ты их убивала? И ела, – добавил он, взглянув на ее зубы. Сзади послышался всхлип, и жена старосты выбежала из комнаты.
Ведьма упрямо сжала губы, но сжавшаяся вокруг ее горла цепочка амулета, не оставила ей выбора.
– Я хотела вернуться домой, – прошамкала она, с трудом произнося слова. Острые клыки резали ей губы.
– А где твой дом?
– Не здесь, – и видя, что инквизитор ее не понимает, ответила более развернуто. – Не в этом мире.
– Что ж, с тобой еще побеседуют на эту тему, – хмуро произнес Франциско, поднимаясь.
– Ее не казнят?
– Казнят, но сначала допросят. Я связался с Великим Инквизитором, и его заинтересовал новый рунический алфавит. Будет жить, пока подробно не расскажет о всех своих наработках. Во избежание повторений так сказать. Инквизиция не любит терять своих. В Лесогорье как раз охотилась группа инквизиторов, через несколько дней они будут здесь, и отконвоируют ее в Пловдив.
– И... Что же мне теперь делать? – растерянно и как-то немного жалобно произнес Голова. Франциско взглянул на него и невесело усмехнулся.
– Радоваться. Все закончилось. Ну и подумать, как объяснить все произошедшее своим горожанам, во избежание сожжения чучела.
Пан Сибор побледнел и тихо осел на пол.
Франциско снился сон.
В этом сне стоял погожий летний денек. Солнце немилосердно припекало макушку, и лежащий на берегу реки инквизитор натянул соломенную шляпу на лицо, лениво слушая щебет мелких птах, гнездившихся в кустарнике. Время от времени из спокойной глади выпрыгивала крупная рыба с золотистой, искрящейся на солнце чешуей, и ныряла обратно, поднимая круги на воде. Шелестела раскинувшаяся невдалеке дубрава, звонко стрекотали сверчки в высокой ароматной траве, и вся обстановка располагала к непринужденному дневному сну, однако что-то останавливало Франциско от этого. Будто бы он кого-то ждал... Или кто-то ждал его.
Звук пришел из ниоткуда. Сначала – смех, потом всплеск, визг и снова смех. Франциско сдвинул шляпу на лоб, и сел, прищуриваясь.
На другой стороне реки и чуть в стороне, на мелководье резвилась парочка влюбленных. Юноша, одетый лишь в портки, изображая морское чудовище носился по грудь в воде, так и норовя заплыть поглубже и обрызгать спутницу, а сидящая у него на спине девица, визжала от переизбытка эмоций, когда они погружались глубже, а потом смеялась над своими страхами и в шутку норовила открутить парню уши за его безобразия.