– Как ты меня достала со своим меню!
Марек растерянно взглянул на Иренку и увидел в ее глазах уже не просто легкий испуг, но самый настоящий страх. Проследив за направлением ее взгляда, он и сам в некоторой оторопи уставился на картину, изображающую охоту волколаков, причем неизвестный художник явно не скупился на подробности и не страдал от недостатка воображения.
– Может, уйдем отсюда? – робко предложила она, наконец-то, придвигаясь к нему поближе.
Юноша уже хотел согласиться, но тут разговор на кухне резко прервался.
– Шшш, слышишь? Кажется, у нас посетители! – донесся до молодых людей приглушенный шепот, а затем более громкое: – Располагайтесь, мы сейчас!
Времени на раздумья не было. Если они сейчас уйдут, то Марек в глазах подруги будет выглядеть отъявленным трусом. Успокоившись, Иренка, конечно же, забудет, что сама предложила сбежать из странного заведения, а вот его репутация в ее глазах сильно пошатнется. Поэтому юноша решительно взял подругу за руку и повел к ближайшему столику.
– Вечер добрый! – послышался певучий девичий голос.
Марек поднял глаза и обомлел. Рядом с их столиком стояла девушка неземной красоты. Длинные, до пояса, и чуть волнистые волосы обрамляли лицо и двумя светлыми волнами спадали по обе стороны высокой, подчеркнутой корсетом груди. Кожа была такая светлая и чистая, будто фарфоровая, и казалось, что изнутри она светится каким-то потусторонним сиянием. Зеленые, большие глаза неотрывно смотрели на Марека, и в них плясал огонек от свечи, которую девушка держала в руках. В этом блеске Мареку почудился красноватый оттенок, но это, наверняка, была просто игра освещения. За чуть приоткрытыми губами ярко-алого цвета виднелась жемчужная белизна зубов. На шее незнакомки поблескивало ожерелье из неизвестных Мареку камней глубокого винного оттенка.
– Позвольте вам представиться. Меня зовут Шайн, – проговорила–пропела девушка, и Марек, густо покраснев, оторвал-таки взгляд от ее пышной груди. В зеленых глазах бесовским огоньком мелькнула усмешка.
– А ее – Рута, – продолжила Шайн и сделала шаг в сторону.
Секунду назад Марек думал, что никого подобного Шайн в целом мире не было и быть не могло, но теперь должен был признать, что таких неземных красавиц, как минимум, двое. Названная Рутой девушка стояла сбоку от прилавка, прислонившись к нему бедром и отставив в сторону другую ногу. Разрез ее длинной юбки, начинавшийся чуть ниже пояса, позволял разглядеть эту ногу во всем ее великолепии. Скользя взглядом вверх по идеально ровной, чуть загорелой коже, Марек добрался до узкой талии, перетянутой золотистым поясом, до обнаженных рук, увешанных тонкими браслетами и скрещенных на груди, до высокого ворота блузки, плотно облегавшего длинную шею, и длинных прямых волос, собранных в высокий хвост, перекинутый через правое плечо, и, наконец, остановился на лице. Темные, в таком свете казавшиеся черными, глаза миндалевидной формы внимательно и не без вызова изучали Марека. От этого взгляда он почувствовал неловкость, смешанную со странным возбуждением.
– Добро пожаловать в заведение братьев Драго, – произнесла Рута бархатным, чуть хрипловатым голосом и слегка наклонила голову вперед.
– А где они? – спросил Марек, и собственный голос показался ему каким-то чужим и надтреснутым.
– К сожалению, братья Драго не смогут к нам присоединиться сегодня вечером, – вновь завладела его вниманием Шайн, растягивая алые губы в обворожительной улыбке, – но мы позаботимся о том, чтобы все ваши желания были исполнены. Недовольным от нас еще никто не уходил.
Ее последние слова прозвучали несколько двусмысленно, а в улыбке на секунду промелькнул хищный оскал. Марек нервно сглотнул, прилагая все усилия, чтобы не пялится на соблазнительную грудь.
– Я вижу, у вас свидание с особенной девушкой? – раздался бархатистый голос Руты. Глаза Марека двумя затравленными мышами метнулись от зеленых глаз к черным, захватив-таки по пути и грудь, и часть оголенного бедра. – Тогда позвольте нам быть как можно более незаметными. Аперитив перед ужином?
«С какой еще девушкой?» – тупо подумал Марек, промямлив в ответ что-то неразборчивое и стараясь не поддаваться панике. Как можно более незаметными? Они сейчас уйдут, и он их больше не увидит? Судорожно оглаживая на себе кафтан, он нащупал в кармане какой-то предмет. – «Что это? Кольцо? Зачем оно тут? Что он хотел...? Иренка!»
Марек медленно развернулся к подруге, на лице которой читалось плохо сдерживаемое негодование. Как он мог забыть про девушку своей мечты? Мечты? Он вдруг заметил, что нос у нее несколько крупнее, а губы несколько тоньше, чем ему раньше казалось. Грудь маленькая, волосы тонкие и какие-то тусклые, и пальцы кривые! Он поспешно отвернулся от дочки часовщика и уставился на прилавок, за которым Шайн, что-то мелодично напевая, разливала по бокалам вино, а Рута ловкими движениями длинных тонких пальцев нарезала сыр.
Иренка не сводила с Марека глаз и вся кипела от негодования. Да он, похоже, про нее совсем забыл! Уставился на этих двух девиц и глаз не сводит! И ладно бы еще симпатичные были, а то ведь ведьмы какие-то. Лохматые, бледные, одеты совсем не женственно, а у одной еще и сажа на носу! И ведь хотела с этим Мареком порвать. У всех парни – как парни, а этот? Как засядет в своей мастерской над зеркалами, так даже на ярмарку сходить не зазовешь! Она-то не пропадет, к ней сам сынок купца Пржебышевского в сердечные друзья набивался, но больно уж Марек папе нравится, а тут еще и мастером стал, в ремесленной гильдии его, говорят, приметили. Но это – уж слишком!
Иренка злобно буравила взглядом ведьму, что с напитками подошла к их столу. А следом и вторая нарисовалась, с сыром. Марек на них уже чуть слюни не пускал. Да что с ним такое? Идиот проклятый!
Блеснуло вино в изящных бокалах, красным огоньком отражаясь в зеленых глазах Шайн. Протянулись длинные обнаженные руки Руты, ставя на стол тарелку с сыром.
– Попробуйте вино, – улыбаясь алыми губами, промурлыкала Шайн, – триста шестьдесят девятый год, очень хороший! – Добавила она мечтательным тоном.
«Не тот ли это год, когда самый большой разгул нежити во внутренних землях случился?» – мелькнула в голове у Марека мысль, но тут же пропала. Он торопился попробовать вино, пока не ушли неземные красавицы. Дрожащими пальцами поднес к губам бокал и сделал небольшой глоток.
Все исчезло. Все волнения, тревоги и заботы – все это не имело уже никакого смысла. Зачем куда-то спешить, с кем-то встречаться, что-то делать? Все это уже совершенно не важно! А что важно? Этого Марек сказать не мог, но чувствовал, что близок к ответу. Еще глоток?
– Я ухожу! – громко объявила Иренка, но Марек на нее даже не посмотрел, зато обе ведьмы уставились на девушку одинаково мрачными взглядами.
– Девяносто пять серебряков за вино, – хрипло усмехнулась одна из ведьм, Рута, кажется.
– Да я к нему даже не притронулась! – возмутилась Иренка, сверля глазами Марека, но тот на нее по-прежнему не смотрел.
– А кто ж тебе мешал? – еще гаже ухмыльнулась девица. – Или плати, или...
Закончить фразу ей Иренка не дала, громко стукнув золотым о столешницу. Такой униженной она себя еще никогда не чувствовала. Вторая девица тем временем взяла Марека за правую руку и потянула куда-то вглубь помещения. Первая цапнула со стола золотой и взяла Марека за левую руку. Но перед тем, как уйти, она обернулась к Иренке. В свободной руке ее невесть откуда взялась мелкая монетка, покрытая зеленоватым налетом.
– Сдача, – коротко бросила девица и подбросила ее вверх.
Иренка невольно подняла голову, следя, за крутящейся в воздухе монеткой. Того, как монетка упала на стол, она уже не увидела.
Тем же вечером мать Марека зашла в его комнату протереть зеркало – предмет особой гордости ее талантливого сына. Масляной фонарь, который она держала в руке, выпал и откатился к деревянной ножке кровати, но женщина этого не заметила. Поверхность зеркала, стоявшего перед ней, была абсолютно черной.