– Опять с деревьями обнимается? Ну и что она тебе тут оставила? – Рута подняла крышку кастрюльки и с сомнением уставилась на варево. Что-то непохоже на обычную похлебку из монстрячьего рациона. Кто знает, что там Шайни намешала, может это и не для их ручного зверька, а вовсе и для случайного посетителя. На ком бы проверить? Травить наиполезнейшего питомца не хотелось, а обычные посетители их заведения, в столь ранний час обычно отсыпались по подворотням и канавам.
– Давай-ка сначала натаскай дров, пора опару ставить, – решила она наконец, сунув палец в кипящее варево и, достав его, облизнула. Вопреки логике палец совершенно не пострадал, но яснее не стало. – И отполируй столешницу, совсем страх потерял – мебель царапать?! Давай–давай, Карлуша, тебе ли быть в печали...
Тот не сдвинулся с места. Изнутри капюшона раздалось низкое рычание, будто бы резко закипело вздувающимися и тут же лопающимися пузырьками густое едкое варево.
– Что ты сказал? – тихо и очень–очень холодно произнесла ведьма, и вдруг глаза ее засияли мертвенно синим. – Лежать, зверь!
Карлуша всхлипнул и повалился ничком на пол. Тело несчастного била выворачивающая суставы судорога, он царапал скрюченными пальцами пол, пытался отползти – и не мог. Рута сделала один небольшой шажок по направлению к «клиенту», и тот заскулил, засвистел, и в конце концов – захрипел, то ли от ужаса, то ли от боли.
Скрипнула дверь, и в помещение бодро вошла вторая ведьма, флегматично размахивая серебристой тростью. Выглядела она на удивление опрятно: обычно едва ли не стоящие дыбом волосы спрятаны под темным платком, сверху накинута добротная льняная накидка веселенького болотного цвета, в руке – квадратный кошель из крапчатого твида да объемная корзинка, накрытая плотной парусиной.
Будто бы не заметив происходящего, она легко чмокнула сестру в щеку, приветствуя, и, поставив корзинку на стойку, принялась стягивать с рук перчатки.
– Опару уже поставили?
– Пока нет. Видишь, Карлуша буянит.
– А ты его покормила?
– Ты же его обычно кормишь!
– У меня что, других дел нет?
– С деревьями обжиматься?
– Травы собирать тебе на притирки, лентяйка!
– Ну а перед этим могла бы и покормить, раз он такой нервный!
– А кто виноват, что он таким нервным получился?!
– А кто его вообще решил завести?!
– А кому понадобился помощник?
– А кому – особо редкая печень?!
– А кто предыдущего уморил?!
– А какого вообще хе...
– Гхм–гхм, – откашлялся кто-то сзади, и ведьмы синхронно обернулись на звук, торопливо погасив горящие взгляды. Позади них, все еще дрожа, встал на карачки Карлуша, и, не рискнув подняться во весь рост, со всей возможной скоростью улепетнул во двор – таскать заказанные дрова и на всякий случай даже ставить опару – всю, что найдет.
Возле входной двери, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и не отрывая испуганного взгляда от рванувшего через окно «клиента», стояла молоденькая девушка, теребя в руках какую-то бумагу. Бумага такого неуважительного отношения категорически не одобряла, выражая это возмущенным миганием магической печати и, время от времени, протестующим писком.
Девушка была примечательная: молодая, из тех, о которых говорят «молодая да ранняя», имея в виду не остроту ума, а исключительно внешние данные. Нежная розовато-белая кожа лица – ни оспины, ни прыщика, чистый алебастр! – тщательно собранные спереди блестящие светлые волосы оканчивались аккуратной косичкой на затылке, лежащей на пушистом облаке распущенных волос, большие голубые глаза с длинными пушистыми ресницами и красные безо всякого кармина губы. Завершала впечатление осиная, очевидно сильно перетянутая в раннем детстве корсетом, талия, тонкие длинные пальчики и выдающийся бюст – ну чисто сочный персик в человеческом обличии!
– Я... Это... – пролепетала девушка. – Того...
– Ты того? – удивленного переспросила Шайн, стягивая платок. Непослушные волосы, выпущенные из плена, радостно приняли естественную форму – то бишь встали дыбом.
Девушка икнула.
– Того – это не к нам, – нравоучительно проговорила Рута, поднимая вверх палец. – Это тебе, милая, нужно к пани Левковиц, она лечит и от того, и от этого...
– И даже растудыть! – вставила Шайн, приглаживая особенно стойкую прядку за ухо и скидывая накидку. – А у нас – если только покушать для храбрости, но придется подождать, мы еще не открылись даже, а кое-кто даже опару не постави... ла.