Рута возвела очи горе, выражая свое отношение к бесовой опаре, гребаному собору, психованной статуе, нервному Карлуше, чересчур робкой девице и всем соседям сразу.
– Нет, я по другому поводу, – пискнула девушка. – Меня к вам направили... Вот, – с этими словами, она протянула сестрам бумагу.
Первой схватила листок Рута. Быстро пробежав глазами по тексту, ругнулась и вновь принялась читать, на этот раз более внимательно.
– Может нам повесить колокольчик на дверь? – отвлеченно обратилась к ней нисколько не встревоженная сестра, задумчиво почесывая острый подбородок. – А то врываются без предупреждения постоянно кто ни попадя...
Уличенная в сем «неприличном» поведении девица покраснела и, за неимением лучшего, принялась теребить край плаща. По всей видимости, столь нехитрое занятие ее успокаивало.
– Нет, это ни в какие ворота! – вдруг возмущенно возопила Рута, потрясая бумагой. – Они там совсем опаскудели что ли?!
– Что там?
– На вот, почитай!
– «Глубокоуважаемые...» Ох ты ж, когда это мы с тобой глубокоуважаемыми заделались? – хихикнула Шайн и продолжила читать. – «... панны Драго...», так бла–бла–бла, ерунда, осторожная лесть, а вот тут уже откровенная... Итить – мяско отколотить! Намекают на вмешательство церкви, ежели не... Угрозы по налоговой части, пффф... Увиливаем от гражданского долга?! О! «Направляем к вам для обязательной практики студиозуса VI курса Марту Холеву сроком на один месяц для углубленного изучения кулинарно-самобытных аспектов бытовой ведовской волшбы...» Что?! Как он ее назвал?!!
– На месяц!
– Кулинарно-самобытных! Каких еще кулинарно-самобытных?! Они что, про вед только в детских книжках читали?
– Целый месяц, едрить тебя в Карлушу! Да ее тут с потрохами сожрут!
– Кулинар... Посмотри-ка кто там отправитель! Я ему покажу, самобытность кулинарии, поварешкой да по бубенчикам!
– Она не может тут оставаться месяц! Да отправить ее сюда – само по себе – особо изощренное убийство! Эх, милая, чем ты так не угодила этому своему... Пану Конопке?
– Ужо конопки-то он как раз-таки и не досчитается, имей в виду... Прислал мне тут какую-то холеру на кухню!.. Ты меня вообще слушаешь?!
– Конечно же нет, отправим отказ, и...
– Эй!!!
– Простите, – пискнула Марта. – Пожалуйста, панны, не гоните меня, мне необходим этот зачет! Я буду очень полезной, очень–очень, обещаю!
Ведьмы переглянулись. Потом одна фыркнула и, смяв бумагу, швырнула ее в камин. Пламя ярко вспыхнуло, магическая печать пропищала что-то откровенно матерное на всеобщем цвергском и расплавилась.
– Тебе сколько лет, холера? – спросила Шайн.
– Семнадцать.
Ведьмы синхронно фыркнули, плюнули в разные стороны и, повернувшись к девушке задами, зашушукались.
– ... Сожрут!.... И ... В того!
– Да как ты.... Если... Прахом пойдет!
– Да... преувеличиваешь!
– Незаметными! ...
– ... девиц не способствуют...
– А кто...
– Да задолбала ты с меню!
– ... шесть! Двадцать шесть, даже Карл охре...
– Да пусть... И тут... Травы... Растудыть!..
– Но… Итить... Ладно.
Ведьмы повернулись к панне Холеве, по мере беседы все больше и больше бледнеющей, и, неодобрительно оглядев хрупкую фигурку, по очереди тяжко вздохнули.
– Не было докуки... – проворчала Рута
– Иди поставь уже опару! И останови Карлушу, а то всю кухню нам дровами завалит. Так, девица, – повернулась к оной Шайн. – Наверх не ходить, вниз не ходить, увижу – самобытно сварю. На кухню не соваться. Переодеться можешь в сенях, передник я тебе дам, об остальном думай сама. Руки чтобы мыла с мылом каждый раз как в сторону еды посмотришь, да чтоб ни в носу, ни в заду не ковырялась при гостях!
– Я не...
– Будешь разносить еду посетителям, да поаккуратнее, не разлей. Денег мы тебе не дадим, но накормим, и каждый день я или сестрица моя будем уделять тебе по полчаса, чтобы ты описала там в своей работе, – тут ведьма громко скрипнула зубами, – кулинарно-самобытные аспекты бытовой волшбы.
– Спасибо, панна!
– Приходить к шести, уходить с последним посетителем, не устраивает – проваливай. Поняла?
– Конечно, госпожа ведьма!
– Что?! Как ты меня назвала?!
– Ой, простите, панна! Простите, я оговорилась, я не...
– Меня и сестрицу мою звать просто – глубокоуважаемая госпожа Драго.
– Конечно, глубокоуважаемая госпожа Драго! Всенепременно, глубокоуважаемая госпожа Драго!
– Нет, замолкни, меня это раздражает. Просто – панна Драго.
– Хорошо, панна Драго!
– И чего расселась?! Живо сняла плащ да помыла руки! Начнешь сегодня, я тебя тут лишний день терпеть не намерена!