Марта мышкой метнулась в прихожую, на ходу стягивая плащ.
В сенях было прохладно, холоднее даже, чем на улице. Девушка поежилась, обхватывая себя за локти руками, и тоскливо поглядела в грязное узенькое окошко, ведущее на только-только просыпающуюся улицу.
Ведьма была не так уж не права. Пэр Конопка, или господин декан факультета Предметной магии, ведущий курс алхимии, положил на нее глаз еще в начале сего года, когда она, разрумянившаяся и пополневшая в груди да заду на деревенских домашних харчах так, что ни одна мантия не налезла, вернулась с каникул вместо плоской щепки фигуристой девицей. Сначала в ход шли намеки и надушенные записочки, которые девушка со смехом выкидывала в магическую урну – хлоп! – и нет как нет вонючей бумажки. Потом в дело пошли цветы и неуместные подарки, которые Марта возвращала с просьбой ее по этому поводу не беспокоить. Но когда декан ввалился в ее комнату в общежитии, пошла жаловаться к пану ректору.
К несчастью, она не учла, что пэр Конопка приходился последнему зятем и, вызванный на разговор, легко смог убедить старика, что студентка просто-напросто плохо учится и решила таким тривиальным способом, как шантаж, улучшить свое положение в академии. Марта получила строгий выговор, а декан, окончательно ополоумев, превратил ее жизнь в кошмар.
Сначала «из очень надежного источника» многие преподаватели и одногруппники «узнали», что она зарабатывает оценки через постель. Все ее старания, все труды, ее идеальный аттестат – все пошло прахом. Последствия этих слухов скинули ее с первого места среди потока по успеваемости куда-то в самый низ. Некоторые наставники специально начали занижать ей оценки, не желая, чтобы шлюховатая девица получала стипендию. Подруги все как одна отвернулись от «дешевой девки», не поверив в ее слова о навете. А от бывших «друзей» то и дело поступали предложения «помочь подтянуть успеваемость», сопровождающиеся сальными ухмылками. Теперь Марта еле-еле тащила груз работ и зачетов. Пэр Конопка больше не подстерегал ее, ждал. Он почему-то хотел, чтобы она сама пришла к нему и предложила себя, сделав, что он только пожелает, лишь бы все это закончилось. Он так и ответил ей, когда она заявила, что будет отбиваться ножом, если тот вздумает ее снасильничать: «Ты еще придешь ко мне, девка, и сама себя предложишь».
Все закончилось иначе. Приехав на краткие весенние каникулы домой, делая счастливое лицо перед родителями, и без того недовольными, что она поехала учиться, вместо того, чтобы выйти замуж, вдруг на простой вопрос от друга детства – Николы Ковальчика – как ее дела, разрыдалась и выложила все, как на духу.
Тот не стал ее ни упрекать, ни утешать, а просто взял за руку, и отвел в храм, где они перед ликами Вегетора и Вар’Лахии пообещали себя друг другу, когда она закончит обучение. Тонкое обручальное колечко из простого железа и сейчас холодило ее палец, светясь мертвенно-белым – светом невинности и чистоты брачующихся. Друг обещал освободить ее от обещания, ежели она сама того захочет по одному ее желанию. Но теперь уже никто не смел сказать о ней ни одного дурного слова, ведь доказательство обратного мягко мерцало на ее тонком пальце, подтвержденное самими богами.
Пэр Конопка, увидев его, почернел лицом. Марта думала, что он там ее и убьет, но декан сдержался. Хищно улыбнулся и поздравил с помолвкой. А спустя месяц ее отправили на практику в самый страшный район города, место, где не встретить в узком переулке вора или убивца было скорее исключением, чем правилом.
«Всего месяц», – напомнила себе Марта. – «Один месяц. Я справлюсь».
Посетителей было немного, но девушка утомилась так, что впору лечь прямо на пороге и уснуть. Несмотря на то, что ее обязанности ограничивались разноской еды, подметанием пола вечером и мытьем посуды в крошечной темной подсобке, панны Драго словно нарочно то и дело дергали ее то к одному делу, то к другому, не давая ни секунды, чтобы присесть. Уже перевалило за полночь, но в таверне еще сидело несколько молчаливых гостей, не считая того, кого панны Драго называли Карлушей. Один жадно и быстро жевал свежее, только-только вытащенное из печи мясное рагу, попеременно заедая куском ароматного сероватого хлеба и большущей головкой лука, второй уже отужинал и теперь лениво поглаживал себя по вздувшемуся животу, потягивая дешевую брагу.
– Эй, малышка! – крикнул он. – Иди-ка сюда!
Подавив тяжелый вздох, Марта подошла к нему, готовясь записать заказ, если он будет длинным или сложным, и вдруг ощутила, как сильная рука, схватив ее руку, рывком усадила на колени к мерзкому мужику! Девушка протестующе пискнула, и попыталась слезть, но не тут-то было!